Следы на снегу, или где рождаются сказки

Глава вторая . Чай в подстаканниках

— Знакомься, Валерия — это Филипп Матвеевич. Филипп Матвеевич — это Валерия, — Сашка церемонно представила попутчика подруге и добавила ехидно: — Имей в виду, дедушка - покоритель валькирий и тролль сорок пятого уровня.

— Вы ошибаетесь! — делано возмутился “ троль” грозно сдвинув седые брови. — До сорок пятого я не дотягиваю. Увы. Возраст уже не тот!

Лерка лишь неопределенно пожала плечами. Сашкин дар находить общий язык с кем угодно – будь то пьяницы на городской свалке или малыши в детской песочнице – давно перестал удивлять. Все привыкли.

— А вы, я так полагаю, та самая Валерия, ради которой это небесное созданье собиралось на скаку остановить поезд? — с нарочито серьезным лицом поинтересовался Филипп Матвеевич, устраиваясь поудобнее на неудобном купейном сиденьи.

Лерка фыркнула, стягивая спортивную кофту - в поезде топили на совесть, и покосилась на довольную подругу.Меньше всего Сашка напоминала небесное созданье — особенно после того, как коротко подстриглась,- настолько коротко, что невысокую хрупкую девушку в мешковатой толстовке и вечных кроссовках частенько принимали за мальчика- подростка. Впрочем, стрижка удивительно ей шла, подчеркивая огромные серые глазищи в опушке светлых ресниц — тушь Сашка отвергала принципиально, как и всю декоративную косметику, считая это, как она утверждала, "преступлением против цветовой гармонии".

— Ну, если только небесное создание в бегах, — Лерка театрально указала пальцем в потолок и добавила заговорщицким шепотом: — Оттуда.

Сашка с дедом синхронно задрали головы, словно и впрямь надеялись разглядеть на низком потолке следы божественного присутствия.Пару секунд тишину в купе нарушали только мерный стук колес, да жалобное собачье поскуливание за тонкой перегородкой.

— Эй, вы чего? — недоверчиво протянула Лерка разглядывая вытянувшиеся от изумления лица попутчиков. — Да я же пошутила! Там никого нет, честное слово!
Ответом ей был взрыв хохота. Сашка согнулась пополам от смеха, уткнувшись лбом в столик, а Филипп Матвеевич с добродушной иронией покачал головой:

— Ох уж эта молодёжь! С вами точно не соскучишься!


****

Следующие полчаса прошли в обустройстве нехитрого дорожного быта. Верхнюю одежду пристроили на вешалки, ботинки сменили на удобные шлепанцы, телефоны дружно отправились на подзарядку. Втроём, кряхтя и чертыхаясь, затолкали наверх тяжеленный чемодан.

– Подарки родственникам, — виновато пояснила Лерка.

Филипп Матвеевич, несмотря на возраст, оказался дедом довольно крепким, и благодаря его стараниям черно-красный монстр наконец занял своё место на багажной полке. Состав постепенно набирал ход, колеса мерно постукивали по рельсам, а за окном, мигая на прощанье сотнями золотых огоньков, проплывали последние городские многоэтажки. Зажглись светильники, и крохотное купе наполнилось мягким приглушенным светом. Сашка задернула короткие белые шторки, разом отгородившись от ледяной черноты зимнего вечера, и вокруг установилась та особая атмосфера, которая бывает только в поездах дальнего следования. Вагон мерно покачивало, из коридора слышались приглушённые голоса пассажиров и тихий смех, где-то тихо играло радио.

В открытую дверь заглянула проводница. Раздала постельное белье, ещё раз проверила документы и, уже направляясь к выходу, добродушно улыбнулась:

– Чай-кофе через полчасика! – объявила она, задержавшись в дверях. – Филипп Матвеевич, будете?

– Непременно! – отозвался тот и, обернувшись к спутницам, вопросительно приподнял брови. – Вам?

– Чай, – кивнула Сашка.

– Мне кофе, – подала голос Лерка, устраиваясь поудобнее у окна.

– ...два чая и кофе! – подытожил Филипп Матвеевич и добавил, хитро прищурившись: – Будем вам безмерно благодарны.

****

Из пакета на столе доносился умопомрачительный аромат свежей выпечки, и как только проводница ушла, Лерка с гордостью заявила, что благодаря её самоотверженному подвигу смерть от голода им теперь точно не страшна! Сашка больше не ворчала по поводу идиотского забега по вокзалу. Напротив, она с аппетитом уплетала слойку с курицей и блаженно жмурилась запивая еду остатками домашнего чая из термоса. Филипп Матвеевич достал из рюкзака завёрнутые в пергаментную бумагу бутерброды с сырной нарезкой, парочку апельсинов и большую пачку шоколадного печенья.

— Прошу! Ужинать вкуснее вместе, — заявил он, поправляя очки. — Тем более общение с молодёжью в моём возрасте весьма терапевтично. Помогает сохранить ясность мысли и крепкую связь с реальностью. Не скатиться вот в это... — он закатил глаза и нарочито дребезжащим голосом прошамкал: — Вот в наше время трава была зеленей, девушки красивее, и пломбир по двадцать копеек!

Его спутницы, не ожидавшие такого представления, расхохотались. Лерка, всё ещё давясь смехом, спросила, чем же занимается их неожиданный попутчик и куда он держит путь, если это конечно не секрет. Оказалось, что Филипп Матвеевич больше четверти века преподаёт в университете математику, а сейчас, на время зимних каникул, едет в гости к младшей сестре.

— На Рождество соберётся вся семья, — пояснял он, мечтательно улыбаясь. — Сестра с мужем, её дети – мои племянники, их дети. Даже двоюродный брат обещался прибыть из Праги и привезти свою матушку, мою незабвенную и единственную тетушку Станиславу Львовну.

— Сколько же ей лет? — озадаченно спросила Сашка, прикидывая возраст этой самой "незабвенной", если их спутнику, по его же словам, недавно стукнуло шестьдесят семь.

— Девяносто три, — с гордостью ответил Филипп Матвеевич. — И она всё ещё в здравом уме и твёрдой памяти. Здоровье, конечно, уже не то, но наша пани Стася до сих пор каждый день гуляет в парке, делает утреннюю зарядку и даже музицирует на пианино. Она для меня настоящий пример силы духа и несгибаемой воли! Очень хочу её увидеть.

Лерка с уважением покачала головой. Надо же, бабушка, которой почти сто лет! Для неё, «совершенно взрослой» девятнадцатилетней особы, все люди старше тридцати пяти воспринимались древними ископаемыми. А тут такой возраст! И что удивительно — старушка явно не развалина в инвалидном кресле, если посреди зимы решила отправиться за тридевять земель. Девушка отодвинула шторку и выглянула в окно. Поезд стремительно мчался по бескрайним заснеженным полям. Вдоль дороги мелькали редкие огни полустанков, зелёным светом мигали светофоры, и Лерке представилось, как где-то там, далеко-далеко, несётся точно такой же поезд, а в нём точно так же глядит в окно удивительная пани Стася.