Следы прикосновений

Глава 1: Правила «угадайки»

Лира впустила в себя ад.

Холод серверной, пахнущий озоном и пылью, мгновенно смешался с липким жаром паники — не её собственной, а той, что осталась на сгоревшем диске в руках. Пальцы онемели. Перед глазами мелькнули обрывки: пот на висках, дрожащие руки над клавиатурой, десятки вкладок — котики, панические запросы, попытка стереть следы. Всё это не картинка, не видение — просто импульс, эхо чужого сердцебиения, запечатлённое в пластике

Она резко отпустила диск, будто обожглась. Воздух ворвался в лёгкие, как спасение. Тошнота подкатила к горлу — знакомая цена за слишком глубокое погружение.

Сисадмин замер. Банка Red Bull застыла на полпути ко рту. Он смотрел на неё так, будто она только что материализовала демона.

— Ну что, — сказала Лира, с трудом выдавливая привычный сарказм сквозь дрожь в голосе, — сыграем в угадайку? Ваш коллега три часа заливался кофеином, смотрел котиков и пытался стереть историю браузера. Его паника перегрузила контроллер. Что, по-вашему, его добило — стресс, кофеин или внезапное осознание, что он уже мёртв для этой компании?

— Верная! — Феликс вошёл, словно на сцену, где аплодисменты уже звучали в его честь. Его casual-костюм сидел так, будто был второй кожей. Телефон у уха, ухмылка на лице.

— Да, Артём, всё под контролем, — соврал он в трубку без тени смущения. — Экзорцист уже на месте, вытягивает души из железа.

Щелчок. Звонок окончен.

— И долго ты будешь пугать бедных айтишников своими циничными откровениями? — усмехнулся он, поворачиваясь к Лире. — После тебя у них коллективный невроз, а у HR — лишние расходы на психотерапию.

Лира медленно вдохнула, возвращаясь в реальность.

— Не откровения, — устало поправила она, смахивая с джинсов невидимую пыль. — Диагностика. А коллективный невроз — это у нас KPI, разве нет?

Феликс рассмеялся — звук был так же неуместен в серверной, как джаз в бункере.

— Собирай манатки. У нас заказ уровнем выше.

— Катастрофа федерального масштаба? — приподняла бровь Лира. Русые пряди выбивались из небрежного пучка, цепляясь за влажную кожу лба.

— Бюджет федерального масштаба, — отрезал он. — Полмиллиона евро. Половина уже на твоём счёте, вторая — когда закончишь. Хватит, чтобы кредиторы забыли твоё имя, а ты — наконец вздохнула спокойно.

Лира скривилась. Деньги были единственной причиной не уйти прямо сейчас.

— Надеюсь, на этот раз без твоих экспериментов с флешками, — проворчала она, вытирая ладони о джинсы, будто смывая чужую тревогу.

— Эй, то был тест-драйв! — Феликс прижал руку к груди с притворной обидой. — И должен признать: ты меня поразила. Ни один аналитик не вытащил бы из той флешки историю про моего отца и его закрытые исследования. С тех пор я знаю: если что-то скрыто — ты найдёшь.

Он замолчал на секунду. В голосе мелькнуло нечто новое — почти уважение.

— На этот раз наш юный Цезарь подозревает, что в империи готовят заговор. И хочет найти «иды марта», прежде чем ему преподнесут сюрприз.

— Говори яснее, Деверо.

— Кто-то саботирует проект «Гармония» и делает это изнутри. Нам поручено выяснить, кто и зачем. И, между нами, — Феликс снизил голос до конспиративного шепота, — он никому не верит. Особенно женщинам с твоим... даром.

Лира резко повернулась к нему. В её глазах вспыхнули колкие искры.

— Прекрасная основа для сотрудничества. Если он мне не верит, зачем вообще меня нанимает?

Феликс усмехнулся, но в ухмылке промелькнула тень чего-то серьёзного.

— А у него разве есть выбор? Поверить и проверить — последнее, что ему осталось. Он похож на человека, увязшего в болоте, который хватается за змею, в надежде, что та не укусит. А я, по старой дружбе, просто сообщаю, что зубы у тебя очень даже имеются.

Лира посмотрела на сгоревший диск на полу. Уголки её губ дрогнули.

«Отлично», — пронеслось у неё в голове. — «Сделать свою работу, получить за неё деньги и начать новую жизнь — это полдела. А вот доказать свою ценность тому, кто изначально сомневается… вот это по-настоящему интересно».

И впервые за долгое время ей стало не по себе не от чужого страха, а от собственного предчувствия. Ощущения, что она добровольно шагает в клетку, а Феликс любезно указывает ей на щеколду.