Следы прикосновений

Глава 9: Шепот за дверью

Сердцебиение казалось Лире неестественно громким в звенящей тишине коридоров.

Они с Артёмом двигались почти бесшумно — их шаги глушил мягкий ковёр, но от каждого шороха сжимался желудок.

— Спокойно, — выдохнула она сама себе.

— Главное — не споткнуться о собственное сердцебиение, — тихо, с лёгкой усмешкой, парировал Артём.

Их путь к кабинету Громова был коротким, но с каждым шагом напряжение нарастало, делая его бесконечным. Бледный свет аварийных ламп отбрасывал на стены неясные тени, в которых ей чудилось движение.

Едва Лира протянула руку к дверной ручке, из-за двери донёсся приглушённый голос и чёткие, приближающиеся шаги. Времени на обсуждение не было. Резким движением Артём оттащил её в сторону, его ладонь нащупала в стене почти невидимый выступ — дверь в подсобку. Рывком он втянул её за собой в узкое, тёмное пространство.

Дверь бесшумно захлопнулась, погрузив их в кромешную тьму, пахнущую пылью и старым пластиком. Они оказались прижаты друг к другу в тесной каморке, не оставляя и сантиметра между телами. Лира ощущала всей спиной тепло его груди, его руку, лежащую на талии скорее для устойчивости, чем для чего-то иного.

Их дыхание и учащённые ритмы смешались в общем хаосе, заглушая всё остальное.

— Ну, если нас сейчас найдут… — прошептала Лира в темноту, — скажем, это корпоративный квест на сплочение?

Артём не ответил, но она почувствовала, как напряглись мышцы его руки.

В этот момент из-за стены ясно донёсся голос Громова, говорившего по телефону:

— …Да, проблем больше возникнуть не должно. Всё должно быть чисто.

Внезапно Артём прижал ладонь к её губам — беззвучный жест, полный общей тревоги. Лира замерла, сосредоточившись на этом тактильном контакте. Его пальцы были прохладными, но в том месте, где кожа касалась её кожи, пробежала странная, сбивающая с толку волна тепла. Они стояли, не двигаясь — два островка в океане тишины, — пока шаги Громова не затихли вдали.

Только тогда Артём убрал руку, и они синхронно выдохнули, всё ещё находясь в плену тесного пространства и внезапно возникшей между ними близости.

Они выбрались из укрытия, и кабинет Громова предстал перед ними во всей своей стерильной безликости. Помещение напоминало выставочный образец — безупречное, но безжизненное, словно его подготовили для демонстрации проверяющим, а не для реальной работы.

Лира методично обыскала стол, ящики, папки. Ничего. Ни намёка на связь с Семёновым или на какие-либо улики. Слишком чистый кабинет — такая же улика, как и переполненный компроматом сейф. Это доказывало: здесь действительно было что скрывать.

— Ничего, — развела руками Лира, сдерживая разочарование. — Ни единой зацепки. Даже случайных пометок на полях.

Артём медленно провёл пальцем по идеально чистой столешнице.

— Вы ожидали чего-то другого? Человек, способный создать «Сторожа» и держать под контролем целую сеть, не станет оставлять улики в ящике рабочего стола.

Его «вы» прозвучало неожиданно чётко, словно специально очерчивая границу. Всего несколько минут назад в подсобке его рука лежала у неё на талии… теперь — он снова отступил за привычные границы. И это … задело. Но она не подала вида.

— Мы надеялись, что хоть что-то упустил, — тихо ответила Лира. — Какую-то мелочь. Обычную человеческую ошибку. Но здесь… здесь словно вообще никто не работает. Или нас снова опередили.

— Возможно, и то и другое, — Артём окинул кабинет холодным взглядом. — Громов всегда был педантичен. А теперь, если он и правда наш «он», его педантичность превратилась в манию. Пока это лишь самая вероятная версия, но против неё — лишь голос на плёнке, без имени и мотива.

Лира уже собиралась предложить уходить, когда её внимание привлекла единственная личная вещь в этой бездушной комнате. На книжной полке, между стандартными корпоративными изданиями, стояла простая рамка с пожелтевшей фотографией. Трое молодых мужчин обнимались, заливаясь искренним, беззаботным смехом. Громов — с развевающимися волосами и ясными глазами. Волков — уверенный, с хитринкой во взгляде. И человек с чертами Артёма — его отец, с открытой улыбкой, которую Лира ни разу не видела на лице сына. Снимок дышал такой теплотой и доверием, что казался инородным телом в этом холодном кабинете.

— Они были друзьями? — тихо спросила она.

Артём медленно подошёл ближе, его взгляд стал отстранённым.

— Лучшими. «Три мушкетёра». Строили эту компанию с нуля: отец — мечтатель, Громов — технарь-гений, Волков — стратег, — он указал на снимок. — Отец доверял Волкову как брату, а Громов… Громов всегда оставался в тени, тем, кто всё чинит, пока другие пожинают лавры. Отец считал их семьёй. Но семьи, как выяснилось, бывают очень дисфункциональными. Обида — мощный мотив. И у Громова их накопилось достаточно, чтобы возненавидеть и память отца, и мои реформы. Нам пора, — резко закончил он, отводя взгляд от фотографии. — Но если это не он, то мы ищем призрак, а настоящий враг остаётся в тени.