Следы прикосновений

Глава 11: Корабельный инженер

— Артём, Лира, Феликс, — Волков поднял на них взгляд из-за массивного стола. — Проходите.

Кабинет Волкова пах старым деревом и дорогим воском — чисто, безупречно, как музей после закрытия. Глубокие ковры поглощали звуки, а свет настольной лампы выхватывал из полумрака стол из полированного дуба. За ним, в кресле, которое когда-то занимал отец Артёма, сидел сам Волков.

Лира остановилась на пороге. За спиной — тихое дыхание Артёма, впереди — человек, который когда-то был другом его отца. Она почувствовала, как Артём рядом чуть напрягся — не от тревоги, а от того странного чувства, которое возникало всякий раз, когда что-то напоминало ему об отце.

— По вашим лицам вижу — дело серьёзное, — продолжил он ровно и собранно.

Они сели. Волков не спешил. Его пальцы были сложены домиком, а взгляд выражал спокойную, аналитическую готовность выслушать.

— Соболев исчез, — начал Артём без вступления. Он был краток и точен: саботаж, «Сторож», исповедь Семёнова, бесследное исчезновение Соболева, — опустив лишь детали нелегального проникновения в кабинет Громова. Волков слушал, не перебивая. Его лицо становилось всё более суровым.

— Соболев... — тихо произнёс он, когда Артём закончил. — Вы считаете, это Громов?

— Мы не считаем. Мы видим, — ответила Лира. — И мой дар… я проверяла.

Его взгляд стал отстранённым. — Если ваши предположения верны, то это уже не саботаж, а нечто гораздо более опасное.

Волков медленно откинулся в кресле. Его взгляд скользнул по фотографии на полке — точно такой же, как в кабинете Громова: три молодых мужчины.

— Знаете, когда мы начинали, твой отец, Артём, говорил, что мы строим корабль. Я прокладывал курс, а Саша был нашим корабельным инженером. Он знал каждый шпангоут, каждую балку. И искренне верил, что любое изменение конструкции — угроза целостности всего судна.

Артём молчал. В его глазах не было гнева — только боль, глухая и старая, которую он так и не научился называть.

Волков провёл рукой по столу, словно ощущая его историю.

— «Гармония» — не просто новое ПО. Это принципиально иная архитектура.

Он оторвал руку от стола и начал выстраивать цепочку в воздухе, рисуя невидимые схемы.

— Раньше данные текли строго по иерархии: отдел → департамент → руководство. Громов выстроил вокруг этого систему шлюзов и дамб — уровни доступа, протоколы безопасности. Он был хранителем этих ворот.

— А «Гармония» их ломает? — уточнила Лира.

Волков медленно кивнул:

— Она предлагает другую философию. Открытый обмен данными между отделами в реальном времени. Искусственный интеллект, ищущий оптимизации на стыке разных направлений.

Артём напрягся. Он знал, к чему ведёт Волков.

— Для бизнеса это прорыв, — продолжил тот тише. — Для Громова — подрыв основ. Его шлюзы становятся ненужными, его контроль — иллюзорным.

Пауза.

— Он не просто вредит проекту, — Волков посмотрел Артёму в глаза. — Он защищает мир, который создавал два десятилетия.

Лира почувствовала, как что-то сжалось в груди.

Громов был не злодеем. Он был старым солдатом, отстаивающим последний редут.

— Это объясняет мотив, но не даёт нам инструментов, — холодно констатировал Артём. — Мы упёрлись в стену. Все официальные запросы разбиваются о процедуры, которые он же и установил.

— Именно, — кивнул Волков. — И это ключевой момент.

Он встал, подошёл к окну.

— Вся наша корпоративная инфраструктура — его детище. Системы мониторинга, логирования, даже архивации — всё спроектировано под его контролем. Формально он отстранён, но его цифровые щупальца пронизывают всё.

— Он видит всё, — мрачно сказал Феликс.

— Хуже, — Волков обернулся. — Он не видит. Он чувствует. Малейшие вибрации в системе, которую сам создал.

Лира вспомнила «Сторожа» на планшете — адаптивную защиту, которая не блокировала, а распознавала.

— Как паук в паутине, — тихо сказала она.

Волков кивнул:

— Точная метафора. Поэтому прямое противостояние бесполезно. Нужно действовать тоньше. Использовать его же методы против него.

Артём нахмурился. Его взгляд, обычно неподвижный, блуждал по кабинету и на секунду встретился с глазами Лиры. В её взгляде не было неуверенности — только сосредоточенная мысль. В его голове уже складывалась опасная, дерзкая идея. И это молчаливое подтверждение придало ему решимости.

— Его сила — в осведомлённости, — медленно произнёс Артём. — Он чувствует систему, как свою плоть. Но даже паук отвлекается, если добыча шевелится слишком соблазнительно. Что, если мы дадим ему то, за чем он привык следить? Что-то настолько важное, что он не сможет проигнорировать?

Волков с интересом наклонил голову:

— И что это?

— Финансовые потоки, — твёрдо сказал Артём. — Он всегда относился к ним с особым, почти параноидальным вниманием. Считал, что любое предательство начинается с денег.