Следы прикосновений

Глава 13: Протокол «Эмпатия»

Утро застало Лиру в её каморке — кабинете 404, чей номер Феликс когда-то представил с театральным пафосом как «символичный для охотницы за цифровыми призраками». Сейчас эта шутка обрела новый, горьковатый смысл. Она и правда пыталась найти то, что, казалось, безнадёжно утрачено — собственное равновесие. Даже не пыталась ехать домой: в своей пустой квартире не было ни срочных данных, ни хоть какого-то оправдания её состоянию. Здесь, среди проводов и серверного гула, можно было притвориться, что всё ещё держишь ситуацию под контролем.

Она не спала. Вернее — спала урывками, просыпаясь от ощущения, что за долю секунды до пробуждения её губы ещё хранили тепло его прикосновения. А потом — щемящая пустота и стыд. Стыд за слабость, за эту дурацкую надежду, что в его ледяном мире может найтись место для чего-то настоящего.

Она сидела, сжимая в ладонях холодный пластик планшета, и пыталась заставить себя думать о деле — о «Гармонии», о Громове. Но мысли предательски уплывали, возвращаясь к нему: к его руке на её щеке, к дыханию, смешавшемуся с её дыханием, к тому, как на мгновение в его глазах не осталось ни стратега, ни наследника империи — был просто человек.

И этот человек сказал ей «Ты — нарушение всех моих правил».

От этих слов в груди разливалось тепло — сладкое и мучительное одновременно. Потому что вслед за ними пришло отступление. «Непрофессионально». Как пощёчина. И её собственная реакция — этот идиотский побег под маской цинизма.

Она боялась. Признаться себе в этом было больнее всего. Она, читавшая чужие страхи как открытую книгу, до паники боялась собственного. Боялась, что если он сейчас войдёт и скажет, что это была ошибка — её хрупкий внутренний мир рассыплется в прах.

Дверь открылась. Сердце совершило немыслимый кульбит. В проёме стоял он. И вид у него был... не таким. В осанке читалась та же уверенность, но во взгляде было что-то новое — не холодный расчёт, а тихая, непривычная решимость. Та, что появляется перед прыжком с высоты.

— Совещание через пятнадцать минут, — сказал он. Его голос прозвучал по-новому, без привычной дистанции. — Волков прислал новые данные.

— Хорошо, — выдавила она, чувствуя, как горит лицо. Смотрела в экран, не видя ничего.

Он не ушёл. Сделал шаг вперёд, и его пальцы слегка сжались, будто он ловил в воздухе нужные слова.

— Лира... насчёт вчерашнего...

Всё внутри оборвалось. Нет. Сейчас он произнесёт это. Скажет те самые слова, которых она боялась.

— Не надо, — выпалила она, резко поднимаясь, чтобы скрыть дрожь в коленях. Голос прозвучал грубее, чем хотелось. — Мы оба взрослые люди. Было напряжение — оно нашло выход. Не усложняй.

Она замолчала, затаив дыхание, готовясь к его ответу: к холодному кивку, к взгляду, в котором читалось бы облегчение от того, что она сама всё прекратила, взяла сложный разговор на себя. Она рискнула на него посмотреть, ожидая увидеть понимание.

Но вместо этого увидела нечто совершенно иное. Он смотрел на неё с чистым, неподдельным недоумением. Взгляд был не закрытым, а вопрошающим — будто он только что услышал фразу на незнакомом языке. Будто принёс ей один подарок, а она, не глядя, отшвырнула его и протянула взамен другой, ненужный ему сувенир.

И в этой тишине, под прицелом его удивлённого, почти растерянного взгляда, её пронзила острая, как нож, мысль: а что, если она всё неправильно поняла? Что если он пришёл не для того, чтобы отступить?

— Хорошо, — коротко кивнул он, и маска деловой собранности мгновенно вернулась на место. — Встретимся у переговорной.

Когда дверь закрылась, Лира осталась стоять посреди комнаты, слушая бешеный стук собственного сердца. Глупая, трусливая дура. Она так боялась быть уязвимой, что сама разрубила то хрупкое, едва зародившееся между ними. Теперь её грызла не просто досада, а горькое, тошнотворное чувство упущенной возможности.

***

В переговорной было тихо. Феликс, уже успевший раздобыть три стаканчика с кофе, расставлял их с таким видом, будто раскладывал карты таро перед решающим гаданием. Когда Артём и Лира вошли, его взгляд скользнул от одного к другому, и на лице тут же появилось понимающее выражение дегустатора, уловившего сложный букет.

— Утро добрым не бывает, — начал он, — особенно когда твой босс подписывает финансовые документы, как одержимый.

Его глаза весело блеснули, переводя взгляд с Артёма, который старался смотреть куда угодно, только не на Лиру, на саму Лиру, сжимающую стаканчик так, будто это был спасательный круг. — Атмосфера, однако, у нас сегодня... острая. Чувствуется, ночь прошла продуктивно — для всех, но по-разному. Никто не хочет поделиться вдохновением?

Артём, занимая место во главе стола, на этот раз не стал парировать. Он лишь бросил на Феликса короткий, но очень красноречивый взгляд, ясно говоривший: твои шутки сейчас не к месту.

— Просто сосредоточься, Деверо. Сегодня решающий день.

Лира молча опустилась на стул напротив, зажатая между оценивающим взглядом Феликса и нарочитым отстранением Артёма — ей хотелось провалиться сквозь землю. К счастью, развивать тему Феликсу не пришлось.

Дверь открылась, впуская Алексея Волкова. На нём не было пиджака, только жилетка поверх рубашки, а в руках он держал не папку, а один-единственный планшет. Он выглядел сосредоточенным и серьёзным.