Следы прикосновений

Глава 14: Иды марта

Залу заседаний Совета директоров не хватало только органной музыки, чтобы окончательно походить на храм. Высокие потолки, тёмное полированное дерево, портреты предыдущих руководителей, чьи масляные глаза следили за каждым движением. Лира чувствовала себя чуждым элементом в этом отлаженном механизме власти — в своём помятом свитере и джинсах, с планшетом под мышкой.

Артём шёл впереди — его спина была прямым и неуступчивым продолжением спинок дорогих кресел. Феликс, напротив, казался своим в этой обстановке: лёгкая походка и непринуждённая улыбка говорили о том, что он здесь не гость, а постоянный участник спектаклей.

— Нервы не сдавайте, команда, — бросил он через плечо, ловя взгляд Лиры. — Просто помните: мы — хорошие парни. А хорошие парни всегда побеждают в третьем акте.

Лира не ответила. Её пальцы непроизвольно сжали край планшета. Она ловила взгляды, скользившие по ним: любопытные, настороженные, откровенно враждебные. Эти люди не хотели правды. Они хотели удобного разрешения скандала.

Во главе стола, на почётном месте, восседал Волков. Он кивком пригласил их занять места рядом с собой. Его присутствие ощущалось физически — массивное и незыблемое, как стол, за которым они сидели.

— Коллеги, — начал Волков, и его бархатный бас без усилий заполнил зал, заглушив последние шепотки. — Мы собрались здесь в связи с чрезвычайной ситуацией, угрожающей самой основе нашей компании. Но сегодня у нас есть не только проблема. У нас есть решение.

Он дал слово Артёму. Тот встал, и Лира с затаённым дыханием наблюдала, как он преображается. Его голос — ровный и металлический — рассекал воздух, как скальпель. Он был краток, точен и безжалостен. Без эмоций, только факты: саботаж, финансовые махинации, схема с подставными фирмами. Он выстраивал логическую цепь, звеном за звеном, и последним, решающим звеном был Александр Громов.

Когда на экране появились те самые «неопровержимые доказательства» — выписки, приказы, логи — по залу прошёл гул. Лира видела, как каменеют лица, как некоторые члены Совета отводят глаза. Они верили. Им было удобно поверить.

И тогда Волков, с видом скорбящего пророка, произнёс: — Я пригласил на это заседание представителей службы экономической безопасности и правоохранительных органов. Как ни больно мне это говорить, но компания должна быть защищена.

Дверь в конце зала открылась, и в проём вошёл Громов. Два строгих мужчины в деловых костюмах шли чуть позади, но он не смотрел по сторонам преступником — он вошёл как обвинитель. Он был бледен, но держался с прежней, надменной прямотой. Его глаза — холодные и острые — медленно обвели зал, задерживаясь на Волкове, на Артёме и, наконец, на Лире. В его взгляде она прочла не страх, а нечто иное — яростное, леденящее презрение.

— Александр, — голос Волкова звучал как похоронный звон, — нам представлены серьёзные доказательства твоей причастности к систематическим финансовым злоупотреблениям и саботажу. Можешь ли ты что-то сказать в своё оправдание?

Громов не стал смотреть на экран с доказательствами. Он скосил глаза на Артёма, и губы его искривились в беззвучной усмешке.

— Оправдание? — его голос был тихим, но каждое слово падало, как отточенная сталь. — Мне не в чем оправдываться. Перед вами. Вы все — слепые щенки, которые лают на тень, не видя, чья рука вас направляет.

Он сделал паузу, и его взгляд снова нашёл Лиру. Казалось, он что-то искал в её глазах — понимание, может быть. Или соучастие.

— Но ты... — он кивнул в сторону Артёма. — Ты, мальчик, не слепой. Ты просто глупец. Поздравляю. Ты прекрасно сыграл свою роль в этой пьесе. Надеюсь, твой финал будет лучше моего.

Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и многозначные.

Артём не дрогнул.

— Ваши обвинения в мой адрес ничего не меняют, Александр. Факты — против вас.

И тогда Громов рассмеялся. Коротко, сухо, как треск ломающегося сучка. — Факты... Да. Они всегда против тех, кого выбрали козлом отпущения.

Волков подал знак. Один из сопровождающих мягко, но настойчиво коснулся локтя Громова. — Александр Анатольевич, прошу вас пройти с нами. Вам будут предъявлены официальные обвинения.

Громов позволил вывести себя. Но на пороге, словно вспомнив о чём-то, резко обернулся. Его взгляд упал на Лиру — долгий, пронизывающий, полный какого-то странного знания.

— Удачи вам с вашим... скальпелем, мисс Верная, — произнёс он тихо, но так, что слова долетели до неё. — Надеюсь, вы не порежетесь о правду.

Когда дверь закрылась за Громовым, в зале воцарилась гробовая тишина. Волков медленно поднялся. Его взгляд обвёл зал — тяжёлый, скорбный, полный достоинства.

— Коллеги, — его голос прозвучал устало, но твёрдо. — Сегодня мы стали свидетелями падения человека, которого многие из нас считали другом.

Он сделал паузу, позволяя словам осесть.

— Александр Громов строил эту компанию вместе с нами. Но жадность... жадность ослепила его. Заставила предать всё, во что он когда-то верил.