Следы прикосновений

Глава 19: Вибрация в пустоте

Ключ щёлкнул с тихим, усталым звуком. Лира втолкнула дверь плечом и шагнула в полную темноту. Воздух в квартире был спёртым и неподвижным, словно здесь давно никто не жил. Она не стала включать свет. Отблески ночного города, пробивавшиеся сквозь панорамное окно, отбрасывали на стены длинные, искажённые тени.

Сумка с глухим стуком упала на пол, планшет и телефон полетели на диван. Ей хотелось только одного — заглушить мысли.

Она прошла на кухню, машинально насыпала заварку в чашку, включила чайник. Гул нагревателя нарушил тишину, и в этом звуке было что-то почти человеческое — будто кто-то дышал рядом. Лира стояла, глядя в чёрный квадрат окна, на далёкие огни, которые казались ей сейчас такими же чужими и холодными, как звёзды.

Когда вода закипела, она потянулась к чайнику, но пар обжёг кожу. Боль была внезапной и острой. Рука дёрнулась, и кружка с грохотом покатилась по столешнице, оставляя за собой янтарные пятна.

Воспоминание врезалось — острое и безжалостное.

Тот вечер. Бумаги, разлетевшиеся со стола. Разлитый напиток, стекающий на ковёр. Её дыхание, его рука — сильная, но бережная, когда он подхватывал её, усаживая на стол. Поцелуй — тихий и неизбежный. Кожа к коже, дыхание к дыханию. Тогда всё было просто: без слов, без оправданий. Только тепло и правда.

И теперь — тот же блеск жидкости на столе, тот же запах. Но вместо тепла — холод. Вместо правды — пустота.

— Хватит, — выдохнула она, словно отгоняя наваждение. Вытерла пролитое, чувствуя, как пульсирует ожог. Боль оказалась утешительной — она хотя бы была реальной.

На диване мигал экран телефона. Она подошла, подняла. Десятки вызовов. Сначала — редкие, с длинными промежутками. Потом — через каждые пять минут. В конце — почти без паузы, будто он звонил, пока не исчерпал надежду. Последний — три часа назад.

Артём.

Дыхание сбилось. Всё, что она сдерживала, прорвалось лавиной — горячей, беспорядочной, ядовито-освобождающей.

Она метнула телефон в стену. Раздался звон, треск. Экран треснул и погас. Мало. Она сгребла со стола папки, ноутбук, бумаги — всё, что связывало её с ним, с проектом, с ложью, — и швырнула на пол. Бумаги закружились в воздухе, оседая медленно, как пепел после пожара. Её жизнь, её работа — теперь просто хлам под ногами.

Когда всё стихло, она стояла посреди хаоса. Слёзы текли сами. Не от боли — от пустоты, что наконец прорвалась наружу. Она опустилась на колени, уткнулась лицом в ладони.

Слёзы перешли в рыдания. Потом — в судорожное дыхание. Потом — в тишину.

Так и уснула — прямо на полу, среди разбросанных листов, рядом с разбитым телефоном.

***

Проснулась от вибрации. Не телефона — тот мёртв, — а планшета. Он дрожал на полу, как живое существо, требующее внимания.

Она моргнула, не сразу понимая, где находится. Голова гудела. Сухость во рту, ломота в висках. Она наугад потянулась к устройству, включила экран.

«Экстренное заседание Комитета по кибербезопасности». «Временное отстранение А. Каэлина от исполнения обязанностей». «Все обращения направлять А. Волкову».

Сердце сжалось. Он успел раньше. Пока она спала. Всё произошло без неё.

Она вскочила, босыми ногами чувствуя ледяной пол. Холодная вода из-под крана ударила в лицо, вернув сознание. В зеркале — женщина с воспалёнными глазами и спутанными волосами. Чужая.

Через несколько минут она уже бежала к лифту, застёгивая пальто на ходу. Внутри всё кричало: надо успеть, надо увидеть своими глазами.

***

Лифт выплюнул её на верхний этаж. Утренний холл кипел — толпы сотрудников, запах кофе, гул голосов. Поток холодного воздуха от кондиционеров ударил в лицо.

Возле лифта стояли два охранника — неподвижные, как вырезанные из тумана силуэты. Их взгляды были короткими, холодными, как вспышки сканера.

Внизу офис шумел, но здесь, наверху, стояла звенящая тишина. Редкие люди двигались быстро, молча, не поднимая глаз — будто стали частью чётко выстроенной сцены.

Лира прошла вглубь коридора.

На её этаже было непривычно темно: лампы горели вполнакала, будто экономили свет. На стенде висело новое распоряжение:

«Доступ к внутренним сетям временно ограничен».

Она шла дальше, вдоль стеклянных стен, и её каблуки гулко стучали в пустом коридоре. С каждой дверью напряжение росло.

Поворот. Её кабинет — почти в конце. Но на полпути дорогу преградила фигура.

Феликс.

Его обычно безупречный костюм был смят, будто он не снимал его со вчерашнего дня. Глаза — красные, а во взгляде — ни намёка на привычную игру. Только лихорадочная тревога.

Он подошёл ближе, встал прямо перед ней, вынуждая остановиться.

— Лира, — его голос был низким и хриплым, будто пропущенным через наждак. В нём не осталось ни лёгкости, ни пафоса. — Что ты наделала?

Он смотрел на неё не как на коллегу, а как на человека, который нечаянно нажал на спусковой крючок. В его зрачках стоял неподдельный ужас.

Она замерла, не в силах найти слов. Его вопрос обрушился на неё грузом невысказанных обвинений.