Следы прикосновений

Глава 21: Марионетки и кукловод

Ожидание длилось не больше пятнадцати минут, но каждый из них тянулся, словно наполненный свинцом. Когда в заблокированном чате наконец появился безликий символ «✓», Лира почувствовала, как в желудке завязывается новый узел. Не от облегчения — от предчувствия новой битвы.

Она стерла сообщение и поднялась. В коридоре было тихо — слишком тихо для обеденного часа. Только редкие шаги дежурных где-то вдали да мерное гудение вентиляции. Кладовая находилась в конце служебного сектора — узкое помещение без окон, пахнущее металлом и пылью от старых серверных корпусов.

Она пришла первой нарочно, чтобы поймать эти несколько минут перед встречей. Чтобы попытаться отделить правду от лжи в хаосе собственных мыслей. Мысли били током, но внутри уже включился инстинкт выживания — привычка анализировать, когда сердце кричит. Когда рушится всё человеческое, остаётся логика.

Лира закрыла за собой дверь и оперлась спиной о холодную стену.

Кто друг? Кто враг? Громов — пешка. Семёнов — мёртвая пешка. Волков… Слишком гладко. Слишком вовремя. Он не удивился, не задал вопросов — ждал её с теми “доказательствами”.

Но и Феликсу верить нельзя. Его отчёты Артёму, шуточки о «бюро знакомств» в первые дни… и этот «Протокол Эмпатия». Все они — игроки, а она — разменная монета.

Лира выдохнула и стиснула кулаки. Решение созрело — твёрдое, холодное. Нападать. Говорить, что она всё знает. Смотреть в глаза. Если лжёт — увидит. Её дар подвёл, но разум не имел права. Если душа ослепла, пусть видит логика.

Дверь открылась беззвучно. Феликс замер на пороге — взгляд оценивающий, напряжённый. Он будто что-то взвешивал, прежде чем заговорить. Неуверенность мелькнула едва заметно, но Лира уловила её.

Он закрыл дверь на ключ, и этот щелчок прозвучал как выстрел.

— Это что за игра, Лира? — его голос был низким и ровным, но в нём слышалось сдерживаемое раздражение. — То друзья по оружию, то нож в спину. Хотя бы скажи — для чего? Ради чего ты это делаешь?

Этот тон, претензия на обиду, стал спичкой, брошенной в бензин.

— Я — нож в спину? — она взорвалась, резко оттолкнувшись от стеллажа. — Это вы сделали меня своим скальпелем! Думали, я не проверю? Не замечу? Я видела твои отчёты Артёму! «Верная, на правильном пути». «Обеспечьте доступ к архиву».

А это? — она подняла планшет с открытой вкладкой файла «Протокол Эмпатия». — Подробный разбор того, как Артём играл на моих слабостях! Как всё между нами было спектаклем! Мой планшет перехватил файл из-за какого-то бага! Вы наняли меня, чтобы я убрала Громова, а потом что — избавиться и от меня?

Голос дрожал — в нём боролись злость и боль. А он стоял, будто за стеклом: слишком спокойно для человека, которого обвиняют в предательстве. Слушал, не перебивая. Сначала на его лице было недоумение, потом — холодная аналитичность. Он видел: она не играет. Она действительно верит.

— И ты… — медленно произнёс он, — ты в это веришь? По-настоящему?

— У меня есть доказательства! — она почти крикнула, протягивая планшет.

Он не спешил его брать. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, словно пытаясь прочитать ответ без слов. Потом он кивнул на её грудь — туда, где билось сердце.

— А здесь? Что говорит здесь? Ты поверила файлам и скриншотам. А что говорит твой дар? Твоё чувство? Мы врем? Артём врал, когда между вами проскакивала искра? Я знаю его давно, Лира. Я видел вас вместе. Так невозможно играть. Это было настоящее.

Его слова, как ледяная вода, обрушились на неё. Она замерла, и в этой внезапной тишине щит, который она выстроила, дал трещину. Память нахлынула — не файлы. Прикосновения. Его голос в темноте. Его усталость, зеркалящая её собственную. Его рука, протягивающая стакан воды…

Её дар. Он молчал. Всегда молчал рядом с ним. Не было того гулкого эха лжи, которое сопровождало всех остальных.

— Нет… — выдохнула она. — Нет, он не врал.

— Вот и славно, — Феликс кивнул, и его плечи чуть опали. — А теперь дай посмотрю твои «доказательства». Уверен, всему есть объяснение.

Она молча протянула планшет. Его пальцы быстро листали экран. Он изучал скриншоты переписки и почти сразу выхватил деталь.

— Смотри, — он показал на едва заметный код в углу. — [legacy_protocol_7]. Эти протоколы отключили полгода назад. Настоящие отчёты шли по новому каналу. Это подделка — грубая, но рассчитанная на эмоции.

Он открыл «Протокол Эмпатия» и усмехнулся — коротко, горько.

— А это… даже если допустить, что файл настоящий. Стал бы Артём вести такие записи? Ради чего? Так пишут про лабораторных крыс. Это не его стиль. Это чья-то больная фантазия.

— В твоих словах есть логика, — тихо признала Лира, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Но файл-то существует! Мне его не подкидывали, я сама нашла! Я проверяла путь: «Origin: syssvc/admin — vault/G-core»…

Она осеклась. Мелькнула догадка.

— Доступ… — прошептала она. — Служебный доступ. Он не только у Артёма. Он у Волкова. У него доступ ко всем системам.

Пазл сложился — леденяще ясно. Как Волков её ждал. Как был «опорой». Как ловко направлял. Даже тот отчёт, который она подписала… она поняла, что смутило. Старые шаблоны графиков, устаревшие метки. Всё было готово задолго до неё. Она лишь оказалась в нужный момент в их уравнении.