Следы прикосновений

Глава 23: Крик в облаке

— Как и договаривались, я иду к нему первым, — Феликс застегнул куртку; пальцы замерли на молнии. — Если всё нормально, махну рукой.

Лира кивнула, глядя в промозглые аллеи сада. Запах прелых листьев кружил голову. Даже в перчатках пальцы похолодели.

— Поняла.

Она вышла из машины и осталась стоять в тени высоких клёнов, пока Феликс шагал по усыпанной листьями аллее к северной беседке. Сердце билось неровно; каждый шорох под ногами казался оглушительным. Лира видела, как Феликс приблизился к беседке, и из её глубины, будто из свёрнутой тени, возникла испуганная, сгорбленная фигура. Соболев.

Он тут же сделал шаг назад, будто готов был бежать. Феликс поднял руки в умиротворяющем жесте, начал говорить. Лира не слышала слов, но видела, как Соболев сначала мотал головой, потом слушал — всё такой же напряжённый, постоянно оглядываясь. Несколько томительных минут прошли, прежде чем Феликс обернулся к ней и сделал короткий, почти незаметный взмах рукой.

Сигнал.

Лира сделала глубокий вдох и пошла к беседке, стараясь, чтобы её шаги были слышны. Соболев заметил её, снова напрягся, но Феликс тихо сказал пару фраз — и тот остался на месте, хоть тело и выдавало готовность к побегу.

— Кирилл, это Лира Верная, — представил её Феликс. — Та самая, кого наняли для расследования.

Соболев смотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Я… да, я слышал о вас… кажется…

— Да, — сказала Лира просто. Она не подходила ближе, оставляя ему пространство. — Меня использовали, Кирилл. Так же, как вас. И как Феликса. Волков убирает всех, кто знает слишком много.

Соболев сглотнул. Его руки дрожали. — Я… я видел новости. Про Каэлина. И про смерть Семёнова слышал… Понял, что я тоже в беде.

— Расскажи нам, что ты знаешь, — мягко попросил Феликс. — С чего всё началось?

Соболев помолчал, потом заговорил — запинаясь, путая слова. Он рассказал о странных списаниях оборудования на «Фонд Восток», о своём вопросе к Семёнову, о том, как тот сначала отмалчивался, а потом стал давить и угрожать.

— Я испугался, — прошептал он. — Решил уволиться. Но… но ушёл не с пустыми руками. Сфотографировал несколько бумаг. На всякий случай. Они в моём облаке. И настроено автоматическое письмо… Если со мной что-то случится, оно уйдёт в прессу.

Он вытащил старый смартфон и торопливо стал листать экран, демонстрируя им скриншоты.

Лира увидела шанс. — Кирилл, можно? — Она протянула руку.

Соболев замер, потом передал телефон — дрожа, будто отдавал последнюю опору.

Лира взяла его. Пластик был холодным, и почти сразу пальцы ощутили знакомое жжение. Она закрыла глаза, позволив дару течь.

Перед ней мелькнули видения: дрожащие пальцы, вводящие пароль; вспышка камеры, направленная на размытый текст; гулкое биение сердца; страх — свежий, острый. И под ним — чужая, холодная ярость. Слишком свежая, будто Семёнов наблюдал за ним до последнего мгновения.

Она открыла глаза и вернула телефон. — Всё правда. Он не врёт. И то, из-за чего он боится… это было реально.

Феликс кивнул; лицо стало жёстким. Соболев, увидев их реакцию, выдохнул, но страх не отпускал.

— Вот, — он продиктовал Феликсу логин и пароль от облака. — Там не всё… но достаточно, чтобы понять схему. Только… не тяните. Меня найдут. Я это чувствую.

— Уезжай из города, — сказал Феликс. — Сегодня же. — Он достал из внутреннего кармана конверт и протянул Соболеву. — Возьми. Это поможет продержаться.

Соболев взял деньги, кивнул, ещё раз взглянул на них — взгляд полный ужаса — и быстро ушёл, растворяясь в сгущающихся сумерках.

***

Они молча шли к машине. Воздух был холодным, обжигающим лёгкие, будто в нём растворили щёлочь. Гул города казался приглушённым, словно их накрыло колпаком из того страха, что они только что увидели в глазах Соболева.

Лира первой нарушила тишину; голос прозвучал глухо:

— Он обречён?

Феликс, закладывая руль, резко выдохнул:

— Он был обречён с той секунды, как задал Семёнову не тот вопрос. Мы просто ускорили развязку, заставив его шевельнуться.

Лира отвела взгляд. Пальцы сжались в кулак — она ненавидела, когда он был прав.

— Не кори себя. Он был мёртвым человеком, который просто не лёг в гроб. А теперь он дал нам шанс. И если мы его правильно используем, то, может, спасём не только себя, но и его.

— Шанс на что? — Лира смотрела в окно на мелькающие огни. — У нас есть фотографии каких-то бумаг с аббревиатурой, которую мы даже не понимаем. Это тупик.

— Не тупик. Улика, у которой должен быть оригинал. А оригиналы, — Феликс переключил передачу, и машина плавно влилась в поток, — любят храниться в самых неожиданных местах. Особенно когда дело тянется десятилетиями.

Лира медленно повернулась к нему; мысль, давно витавшая где-то рядом, наконец обрела форму.

— Физические архивы. Ты говорил, что Волков вычистил всё цифровое. Но бумаги… отец Артёма. Он не доверял цифре. У него должны были остаться личные архивы. Не в офисе. Дома.