Слепая Совесть

26.12.

Дарсаль

После ухода императора охрана собирается вокруг его невесты. Ноэлия допивает чай, словно не желая расставаться с кружкой. Ставит на робота термос. Служанки приносят небольшой дорожный рюкзак с едой, ребята будут нести по очереди. Только мне не положено руки занимать.

Вижу четкий отпечаток взгляда Симона — оглядывает императрицу, остается удовлетворен. Одежду, что ли? Разве я дал бы ей одеться неподходящим образом? Да она и сама не дурочка, все верно подобрала. Пальто легкое и теплое, источает едва уловимый свет натурального пуха. Обувь тоже удобная, брюки, — общее ощущение тепла и комфорта, как бы Ноэлия ни мерзла.

Оборачиваюсь к нему. Все же сложно удержать свой авторитет, какой бы ни был, когда император привселюдно выражает недовольство.

Симона, однако, пронимает. Кивает, слегка опустив голову и приподняв руку в знак извинения. Хельта с Хармасом подходят попрощаться и пожелать счастливой дороги. Ноэлия принимает напутствия прохладно, словно до сих пор обижается, хотя в ауре особенного расстройства не вижу.

Поначалу поднимаемся легко — тропа утоптанная, пологая, Ноэлия запустила тихую музыку, о чем-то расспрашивает. Но вскоре склон становится круче, дыхания на разговоры уже не хватает. Да и отвлекать охрану не стоит.

След бурвалей и фертонов слегка искрит, кое-где сверкают гроздья цветов купены красной, несколько раздражая омаа. Робот начинает барахлить и зацикливаться, Ноэлии часто приходится его перезапускать. Все ближе рваные полосы приграничных туманов.

Вдруг нашу процессию настигает мысленный зов Сэма. Похоже, включил всех, кроме Ноэлии. Раум побери! С удивлением обнаруживаю на связи и охрану императора. Придерживаю императрицу, знаком показывая остановиться остальным.

Ноэлия смотрит встревоженно, глаза снова зеленью сверкают даже для моего зрения. Сейчас бы прижал к себе, успокоил... уплотняю омаа.

«Ребята, впереди фертон перевернулся. Как раз на перевале. Его подняли, но бурваль сломал ногу. Пришлось выпрягать и вызывать эра Зимера. Предупреждаю на всякий случай.»

— Что? — не выдерживает Ноэлия. Передаю слова Сэма.

— Эр лекарь внизу остался, — добавляю, — всех бурвалей перед перевалом осматривает. Ничего страшного, нас просто предупредили.

Ноэлия кивает, тревога почему-то не отпускает, наоборот, словно стягивается отовсюду с клочьями тумана, который обычным людям не виден.

Сканирую пространство, пересекаюсь с омаа Альбера и Гария. Вверху, на пределе обычной видимости Слепого Стража, угадывается фертон и лежащий бурваль. Больше ничего. Животному, видимо, что-то вкололи: неровный сон крепко держит в объятиях, уменьшая боль.

— Нехороший знак, — неожиданно шепчет Ноэлия, странным образом перекликаются с моими мыслями.

— Все чисто, моя госпожа, — отвечаю уверенно. — Случайность.

— Чей? Чей фертон? — сияние почти мольбы в глазах. Присматриваюсь.

— Не ваш, не императора. Не Пенелии. Хотя... похоже, книги. Тяжелый, наверное.

Ноэлия вздыхает, отворачивается к снова зависшему роботу. Опять ощущаю на себе неживой взгляд индикаторов. Бесов Раум, да в чем дело?!

 Ноэлия

Почему-то представляется недовольное лицо императора, изогнутые брови. Я же ведь не виновата, что книги перевернулись! Даже в укладывании не участвовала! Ну накупила, конечно... так ведь чуть не на всю жизнь!

Дарсаль снова прикрывает глаза.

— Что там? — не выдерживаю.

— Ничего, моя госпожа.

— Дарсаль! — не скажет ведь, если император начнет его отчитывать. А я все-таки почти жена, могу и характер показать... наверное.

— Вы только не волнуйтесь, — вздыхает. — Кошка сбежала. Говорят, орала, прыгала, скреблась и вырвалась. Ее ищут, думаю, далеко не убежит.

— А Стражи что же, не видят?!

— Ищут, моя госпожа.

— А ты не видишь?

— Пока не вижу, далеко.

— И для чего тогда ваше особенное зрение! — вырывается в сердцах. То они чуть не корабли космические отследить могут, а то несчастную кошку в радиусе пары километров не находят!

Дарсаль молчит, только глаза горят и скулы напряженные. Наверное, не нужно было этого говорить.

— Простите, моя госпожа, — отвечает вдруг, почему-то совсем тошно становится. Отворачиваюсь, не выдержав. — Приграничные туманы несколько снижают четкость восприятия. Подойдем ближе — постараемся найти.

Буквально ощущаю, как вчерашняя доброжелательность перетекает в отчужденность. Слепые молчат, словно бы осуждают. Или это я сама себя осуждаю. Никак не могу решить, извиниться ли, или снова наслушаюсь нотаций, что я неправильная императрица.

— Можно уже идти? — вздыхаю, Дарсаль кивает. Как же я хочу обратно, домой!