Слепая Совесть

29.12.

Рассматриваю его лицо, закрытые глаза. Промокаю салфеткой лоб, так и хочется расправить взмокшие волосы. Повинуясь порыву, провожу рукой по щеке. Вздрагивает вдруг.

— Извини, — шепчу.

И что все эти мужчины на силе своей зациклены? Ну, Стражу-то, конечно, без нее никак. Да и императору, в общем-то, без своей. Помогла ли я, ну хоть немного? Как за руку схватил, ладно если синяк не останется. Но черная дымка рассеялась же, отступила. Не она ли как-то связана с откатами? Зачем же в одиночку, если вместе действеннее? Или я снова лезу, не зная куда, только хуже сделаю?

— Отряд приближается, моя госпожа.

— Пора? — вздыхаю. Прикрывает согласно глаза, стараюсь собраться с мыслями.

— Вы дадите мне немного времени?

— Конечно, — поднимаюсь. — Я снаружи подожду.

Как-то язык не поворачивается помощь предлагать. Да и чем я тут уже помогу.

Настраиваюсь. Я императрица. Ну почти. Поступаю как хочу и ни перед кем отчитываться не обязана!

Правда, у ребят такие лица — весь мой запал тускнеет. И вроде не высказывают ничего, удивлены скорее. Надеюсь, хоть не злятся.

— Очень опасно подходить к Стражу во время отката, моя госпожа, — шагает вперед Беар. — Пожалуйста, не делайте так больше.

— Я только помочь хотела, — отвечаю. — Больше не буду... — Еще как буду! Как вы вообще можете оставлять друг друга один на один с этим? Зная всё! Ох, не заметили бы волнения... надеюсь, спишут на ситуацию.

— Я не знала, — добавляю. — Дарсаль уже объяснил. Он же не говорил... никто из вас не говорил.

— Непредвиденность, — отвечает Альбер, чуть поворачиваясь к фертону.

Тоже оглядываюсь, вижу Дарсаля в дверях. Привычный белый свет, привычное спокойствие на лице, глубокий капюшон скрывает мокрые волосы — ни за что не поверила бы в случившееся, если бы только что не видела его разметавшимся на куче книг. А может, это уже не впервые?!

Из туманов выступают несколько человек. Узнаю Хельту с Хармасом, вот почему они могут вместе идти, а мы с женихом... а вдруг и не случилось бы ничего! Хотя безопасность, я понимаю...

Еще пара советников, несколько слуг-служанок, двое Слепых и двое зрячих охранников. Все направляются к нам, мои воины мрачны, как-то непроизвольно становлюсь впереди них.

— Что у вас произошло, эрлара? — спрашивает эр Хармас, даже мне без омаа видно все его лицемерие. Хельта почему-то тоже раздражает. Спиной чувствую свою охрану, мрачный взгляд Дарсаля. И вообще, Слепые постоянно между собой переговариваются, наверняка уже все все знают.

— Если император не счел нужным вам сообщать, видимо, на то были причины, — отвечаю. Советник морщится недовольно, но на попятную не идет и убеждать, будто ему все известно, не спешит.

— Как вы, госпожа Ноэлия? — Хельте явно не нравится называть меня эрларой. Что-то не хочется продолжать с ними путь. Как представлю, что император нас — меня и пятерых охранников — выставит в рядочек и начнет перед всеми отчитывать... брр. А ведь начнет же. Хоть бы наедине, что ли.

Стоп, а где пятый?

— Симон так и не появился? — оборачиваюсь к своим. И снова как-то так они на меня смотрят... Сегодня что-то изменилось, что-то в наших отношениях и вообще... везде. Разобраться бы еще, что.

Альбер бросает взгляд на Дарсаля, словно спрашивая разрешения ответить. Впрочем, может, и спрашивает, я в их общении через омаа еще не до конца разбираюсь. Сообщает:

— Мы не можем его найти, эрлара.

— Но как? — удивляюсь. Дарсаль Тересию вон где-то далеко за пределами столицы обнаружил! — Он пропал? Погиб?

— Тела нет.

— Командиры уже отправили отряд на поиск, — перехватывает разговор Дарсаль. Только немного севший голос и напоминает о случившемся.

Хочу ответить, но с мысли сбивает шорох, писк. Оглядываюсь, прямо с крыши фертона на меня с мяуканьем пикирует Пуся. Дарсаль делает рывок, ловит перепуганного котенка, бросаюсь к нему. Отбираю — Дарсаль смотрит внимательно, словно слой за слоем сканирует. Магнитно-резонансная томография прямо. Снова тянет нервно хихикнуть. Впрочем, Пусю отдает — значит, счел не опасной.

— Ты откуда здесь, маленькая? Почему сбежала? — спрашиваю. Пуся лижет меня в нос шершавым языком и успокаивается на руках. Начинает тихо урчать, устроившись поудобнее.