Слепая Совесть

30.12.16:00

Дарсаль

Ноэлия уходит, а мы все ждем распоряжения императора. Впервые я обманул его, странные ощущения. Может, прав был повелитель, не доверяя, может, я от отца впитал способность к предательству?.. Перепроверяю омаа, оно уже полностью подконтрольно.

Ребята не знают, что у нас произошло, все равно вина на мне, коль позволил Ноэлии пробраться под пятно. Сама она едва ли понимает тонкости, не нужно было ничего ей говорить. Только откат к тому моменту не отступил, а набирал обороты. А потом внезапно ушел. И как бы там ни было... все дерьмово.

Если узнают, что сама проникла под пятно — еще сочтут неподходящей. Или опасной. Ни ей не поздоровится, ни мне за выбор. В памяти всплывает приказ отдать данные остальных претенденток. Неспроста ведь. А так...

Неправильно, наверное. Но она тоже ребят защищала. Похоже, сегодня у императрицы прибавилось желающих остаться в ее личной охране. Надеюсь, никто не сомневается в моих способностях контролировать откаты. Лишь бы не отстранили. И ментальщиков не натравили, от них не спрячешь. А наказание переживу, не впервые.

Не могу не думать о словах повелителя. Ноэлия... При мысли о ней омаа снова начинает вскипать. Но за его проявления я абсолютно уверен. Императрицу тоже не выпускал из виду ни на минуту, если бы в ауре мелькнуло что-нибудь подозрительное, я первый должен был бы доложить. Едва ли кто другой может знать больше. Да и усомнись император в невесте, действовал бы иначе. Никаких слов или предупреждений, изменникам не место у трона. Это непреложная истина. Зачем же тогда? Дать понять, что ставит ее на одну ступень с вечным изгоем, сыном предателя? И не ей, она этого не поймет, — окружающим? Заведомо предотвратить укрепление позиций будущей супруги, действия которой пришлись по нраву ребятам?

Наверное, правильно. Все во власти императора. Но девочке придется нелегко, отвоевывая себе место. А может, и отвоевывать не станет.

Лийт, наконец-то, подходит — видимо, выслушивал повелителя ментально. Не могу понять его отношение — то ли согласен с Иллариандром, то ли просто подчиняется в силу необходимости. Позволяет нам подняться. Зовет в свой фертон. И на том спасибо, и так уже сплетен на ближайшие полгода.

— Отличились, — ворчит командир внутри, садясь на единственную койку. Сразу почему-то ощущаю вину. Действительно ведь выглядит очень непрофессионально. И, возможно, я должен был давно рассказать еще о том, самом первом нападении...

Проходим, становимся у противоположной стены. Лийт скрыл разговор, остальные Стражи не слышат. Хороший все же у нас командир. Но не всесильный.

— Дарсаль, — обращается, склоняю голову в положенном кивке. — Я же знаю твою силу. И за императрицу ты не задумываясь жизнь отдашь, вижу. Почему? Что произошло?

Прикрываю глаза, сосредотачиваюсь, пытаюсь передать ментально это дикое чувство дезориентации, когда разряды проходят сквозь омаа, отдаваясь бликами в глазах, когда приходится по крупицам восстанавливать контроль, заставляя себя не паниковать от собственной нежданной беспомощности, от ужаса, что сила больше тебе не подвластна. И едва четкость восприятия возвращается, как следующий разряд достает еще глубже, вышибая дух.

Командир задумывается, слышу скребки, словно трет щетину на подбородке. Молчим.

— Никогда о таком не слышал, — изрекает, наконец. Хмурый тон выдает недюжинное волнение.

— Я тоже, мой командир. Иначе постарался бы подготовиться.

Хотя как тут подготовишься.

«Шаматри тоже никогда не появлялись за пределами Астара», — мысленно добавляет Альбер, видимо, не желая посвящать единственного зрячего среди нас.

«Все странно. Непредвиденность с Марисом. Словно женщины что-то задумали. Когда в саду пронеслась та вспышка, которую мы сочли эфирным мусором? Робот уже был?»

«Императрица его в тот день купила», — отвечаю, почему-то вспоминая открытое окно. Сказать, или лишь получу сверху ко всему? Молчу. Едва ли это теперь имеет значение.

— Посоветуюсь с эром Рамаром, — произносит командир уже вслух. — Император в ярости. И, как бы там ни было, любые неучтенные непредвиденности — наша вина.

Киваем, соглашаемся. Конечно, наша. Значит, недоглядели.

— Он потребовал наказания, и мне нечего возразить. Сдайте, пожалуйста, мечи омаа — вас ждет «строй омаа». Завтра, когда все будут здесь.

Взгляды наших измененных глаз непроизвольно скрещиваются на единственном зрячем. Для Стражей наказание скорее унизительное, чем опасное, а вот для зрячего может закончиться плохо. Но все мы оказались в одной связке. Придется прикрывать.

Стискиваю зубы. Нельзя подвергать сомнению приказы императора. Но разве привселюдного выговора было не достаточно? Мог же назначить что-то менее показательное. Правда, применять телесные наказания к Стражам практически бесполезно. После откатов-то, чем нас пронять? Командир обычно практикует дополнительные дежурства, временные отстранения, и, самое неприятное, блокирование омаа. Без него ощущаешь себя слепым, а блок снять нельзя, если не хочешь лишиться места и быть сосланным на границы. Впрочем, в дороге ослаблять Стражей неразумно. Император же предпочитает штрафы, иногда в размере чуть не месячного жалования. Я бы с удовольствием все отдал, лишь бы остаться возле императрицы. А вот захочет ли она оставлять рядом с собой запятнанного, еще вопрос.