Слепая Совесть

2-1

– Я вот всё думаю, – вздыхаю, – это ведь такая редкость, когда дети остаются сиротами без всякой родни, и надо же было именно мне в пансион попасть!

Давняя обида шевелится в глубине души, почему так несправедливо? Я ведь даже не знаю, как здесь оказалась – ни родителей, ничего. Мадам Джанс рассказывала, будто где-то нашли и привели к ней, родственников долго разыскивали – но абсолютно ничего не помню. Хотя мне было лет восемь, должна бы.

– Всякое бывает, девочка моя, – Тересия гладит морщинистой рукой волосы. – У твоих подружек ведь тоже по-разному сложилось. Ничего, милая, нам бы пережить этот имперский визит, всё будет хорошо.

– Переживём! – отмахиваюсь, ну что она заладила?! – А может... на гуляния? Вместе? – рискую.

– Что ты! – машет рукой. – Не вздумай никуда ходить!

– Ну хоть на озеро можно? Оно же совсем в другой стороне!

– Ну что ж тебе не сидится-то, пташка моя! – вздыхает.

– Так они месяц тут будут, если не больше! Что ж мне, вообще из дома не выходить?

– Выходить, конечно, – соглашается Тересия неохотно. Смотрит, словно хочет что-то добавить, но лишь снова вздыхает. – Скорей бы уж императрицу объявили.

– И что? – не могу понять.

– Ничего, девочка, ничего, – задумчиво поглаживает. Стараюсь не сердиться, она ведь любя!

Дарсаль

– Ну как? – улучив момент, шепчет повелитель. Ещё раз обвожу взглядом нарядный зал – отсветы ламп мельтешат, сбивая восприятие. Стражи постоянно вокруг императора так, чтобы метки образовывали защитные узоры. Слишком много людей – кроме девяти Высших Леди с мужьями, по-моему, все правительственные семьи собрались, включая дальних родственников. И каждая отрядила парочку девиц на выданье, в надежде, что приглянутся Иллариандру.

– Ничего, – отвечаю. Даже близко нет, мутные ауры в грязных разводах, алчность, корысть, вожделение. Страх, надежда, раздражение.

– А я-то мечтал, всё окажется просто, – посмеивается император. Как обычно, не вижу его, лишь смазанные отпечатки движений – лёгкий кивок, призывающий искать дальше. Сомневаюсь, что мы здесь сможем найти императрицу. Завтра Стражи разойдутся по городу в поисках кандидаток, потом специальная охрана из зрячих организует встречи. А уж после моя работа – окончательный выбор.

Жду, когда бесполезный приём, наконец, окончится. Но это для меня бесполезный, а император и советники заняты решением сопутствующих вопросов – торговля, пограничные дрязги и прочие проблемы, обычно решаемые парламентариями на нейтральных территориях. Всё это облекается в светские полутона и условности, а Иллариандр, между делом, успевает ещё и пару десятков танцев станцевать. Каждый раз с другой девушкой. Политика.

Нам расслабляться нельзя, постоянно отслеживаем опасность. Зато к концу вечера уже различаю почти каждого из приглашённых и обслуживающих по ауре, соотношу с голосом. Ребята поставили метки на мужчинах – здесь их едва ли больше, чем днём в толпе. Почти у каждой леди есть муж – мужа иметь престижно, невзирая на то, что несколько раз в году мужчины должны отрабатывать, оплодотворять женщин по какому-то очень сложному списку с кучей разрешений. В Йоване тоже плохо с рождаемостью.

Запоминаю претенденток, чтобы повторно не рассматривать, впрочем, император и сам уже понял – здесь нам делать нечего.

Далеко за полночь, под свет Раума провожаем Иллариандра в особняк.

– А последняя ничего, хорошенькая, – шепчет с надеждой. – Совсем не подходит?

– Нет, мой повелитель, – отвечаю с сожалением.

– Ну что за женщины у них тут, – ворчит. У нас разве лучше? Молчу. Ты бы на свою Шарассу взглянул моими глазами.

Доводим до покоев, у двери стоят другие Стражи. Нас отпускают отдыхать, только Ивен остаётся. А мне завтра целый день работать.

Иду в выделенную комнату, наши предшественники в своё время неплохо поработали, всё обустроено именно так, как нужно. При том, что за тайны Стражей мы спокойны: никто в мире их не знает. Даже император.

Не успеваю слегка расслабиться, как раздаётся лёгкий стук в дверь. Приходится подняться, отворить. Женскую ауру ни с чем не спутать.

– Эр Дарсаль? – произносит гортанно, сторонюсь слегка, чтобы зашла. Странно, ни обычного отвращения, ни страха, что часто испытывают женщины при виде нас. Особенно непривычные женщины Йована. Закрываю за ней, жду.

– Я Хельта, – представляется, припоминаю, видел на приёме. Какая-то дальняя ветвь младших правительственных семей. Ничего особенного. – Подумала, возможно, вам захочется скоротать вечер?

Учитывая, что знает моё имя и комнату, видимо, за неё «подумали». Проводит пальцами по руке, поднимается к плечу.  Синее любопытство, лёгкое красноватое возбуждение. А, Раум с ним, почему бы не расслабиться!

– Захочется, – соглашаюсь, придерживаю омаа. Кажется, смотрит в глаза. Поднимаю руку, провести по лицу, прочитать изгибы, составить портрет. Иначе ведь никак не увижу её черт.

Прикосновение обжигает – не сильно, так, чтобы омаа дотронулся, обтёк, лучше помог в восприятии. Но девушка вздрагивает, вскрикивает, взрыв чёрного страха. Демон, похоже, её чем-то опоили. Или сама для храбрости.

Убираю руку, отворачиваюсь.

– Уходи, – говорю глухо, усмиряя взъярившийся омаа.

– Эр Дарсаль...

– Уходи!

Ноэлия

Три дня просидела дома, с тоской глядя то в окно, то на экран. Императора не показывают, только совсем издалека: вроде какие-то запреты у них, из соображений безопасности, да и вообще заснять нельзя, когда он в окружении Стражей. Кадры засвечиваются, лишь пятна неясные.

Девочки, поначалу воодушевлённые, приходят домой сердитые и обиженные: слишком мало мужчин приехало, слишком много желающих.

На четвёртый день разразился скандал, подняв с кровати ни свет, ни заря.

– Я вам что говорила! – громыхает снизу мадам Джанс. – Нельзя никому ничего обещать, у них печати специальные, как только договор скреплён – не нарушить! До хворей и страшных несчастий доходит!