Слепая верность

-1-

Зима в этом году пришла рано. В начале ноября выпал первый снег, температура воздуха уверенно скатилась в минус. Как-то очень внезапно город сковал ледяной холод. Вот вроде золотая осень с яркими красками, а на утро белоснежный туман. Все, как и у меня в жизни: вчера я счастливый ребенок, а на завтра — затравленная девушка.

Сейчас на календаре конец декабря. А погода практически не меняется: снежный покров становится только толще, мороз крепчает, на ближайшие дни так и вообще передают метель.

Холодно. И на улице, и у меня в душе. А раньше я бы радовалась такой погоде. А как иначе? Я родилась накануне Нового года. Зима для меня особенное время года. Так было раньше. И все внезапно прекратилось, когда мне исполнилось шестнадцать лет. С тех пор день рождения у меня ассоциируется с крупными неприятностями в виде совершенно чужого, пугающего до жути, мужика.

Нервно обнимаю себя за плечи обеими руками. Пуховик шуршит, и я вздрагиваю от негромкого шума. В машине тепло, а меня слегка потряхивает как от озноба. Это все нервы. Постоянное напряжение не идет на пользу. Я смотрю в окно и вижу там свободу, счастливых людей, яркие разноцветные огоньки на витринах напоминают о предстоящих праздниках. И от этой картины мне становится только хуже. Потому что у меня вместо праздника будет старый и ненавистный мне муж. Это уже решенный вопрос и моего участия не требует. Зажмуриваюсь. Не хочу видеть тех, кому хорошо. Кто может радоваться каждому дню. И я могла. Раньше. Хочется плакать, но это большая роскошь для меня. С недавних пор я не смею показывать свои слабости. Потому что их сразу же используют против меня.

— Подъезжаем.

Грубый голос моего охранника выводит меня из оцепенения. Вяло киваю ему в ответ. С трудом открываю глаза. Под веками сильно жжет, будто туда щедро насыпали жгучего перца. К давлению в груди и острым шипам, не отпускающим мое сердце ни на миг, я уже привыкла. За два года-то. Натягиваю на голову шапку и одеваю перчатки. Если этого не сделать, то мой мучитель узнает об этом сразу же. И меня накажут, что не соблюдаю правила.

Машина плавно притормаживает около входа в частную клинику. С ненавистью смотрю на помпезную вывеску, отливающую золотом — “Элит+”. К чему вообще это дурацкое название? Открываю дверь и, не дожидаясь, пока мне предложат помощь, резко соскакиваю с высокого порожка внедорожника. Слегка подворачиваю ногу, а бугай в модном пиджачке недовольно цокает. Посылаю его по известному всем маршруту. Мысленно, конечно. И жалею, что не сломала ногу, к примеру, или не упала на обледеневший асфальт лицом. Чтобы стать некрасивой, чтоб отстали от меня… Ужасно злит и раздражает вся ситуация, в которой я невольно оказалась, но, увы, ничего с этим сделать не могу. Уверена, что даже упасть мне бы никто не позволил. У “пиджачка” отличная реакция. Проверено.

Морщусь от небольшого дискомфорта в пятке, когда делаю первый шаг. Охранник снова зло цокает. И я прячу улыбку в высокий воротник пуховика. Так-то, урод. Если хозяин узнает, гланды выдернет. Не спеша подхожу к стеклянной двери и вижу свое отражение. Улыбка пропадает, как и мимолетная радость о возможном наказании “пиджачка”. Не отвлекаться. Помнить, что я в глубокой заднице.

Сегодня утром меня поставили в известность, что я должна посетить клинику, в которой наблюдаюсь последние два года. Он хочет убедиться в том, что я здорова, как будто за последние полгода что-то могло измениться. И это еще не все. Я не еду после обследования домой, как это было раньше. Нынче у меня другой маршрут. Мне предстоит пройти необходимые косметические процедуры, которые ранее я никогда не делала: удаление лишних волос на теле, массаж, маникюр, педикюр, и еще что-то там с нужно сделать с моими кудрями. Это не мои слова. Это он так сказал. У меня нет права голоса, поэтому я здесь, стою на пороге элитной клиники, которой владеет человек, отнявший у меня два года моей жизни.

Раздеваюсь, сдавая свою одежду женщине с высоким пучком на голове. Задерживаю на ней взгляд, потому что мне вдруг интересно, как она его сделала? Что запихала в свои волосы, что эта шишка так высокого торчит? А главное — зачем? Неужели думает, что так красиво? Зря. Сказать ей что ли?

Ведь еще не старая, высокая и даже немного симпатичная. Выразительные карие глаза на худощавом лице притягивают внимание, вон, даже “пиджачок” зенки таращит. Кстати о нем… Недовольно хмыкает, намекая, что я долго здесь копаюсь. А я что? Я вовсе не тяну время, конечно, нет…

В регистратуре мне сразу же, без дополнительных вопросов и уточнений, выдают листок с перечнем врачей, которых я обязана пройти: стоматолог, гинеколог, кардиолог… В общем, пакет “все включено” от Ермолаева Федора Ивановича, человека, которого я на публике должна называть отцом. И нет, это не трепетное отношение к моему здоровью. Это, чтобы быть уверенным, что его игрушка исправна и не подведет в нужный момент. Так что, в принципе, мой день был самым обычным и привычным: я делала то, что велел мой “отец”. И никаких возражений или демонстрации своего характера.

Спустя два часа бесконечного хождения по кабинетам под присмотром унылого гов… “пиджака”, я, наконец, останавливаюсь перед последней дверью, на которой золотистыми, витиеватыми буквами значится имя врача: Игнатова Екатерина Владимировна, акушер-гинеколог.

Эта женщина мне неприятна. Я ее, мягко говоря, не переношу. Ровно с тех пор, как увидела два года назад, в свой самый первый визит. Причина проста и банальна: она не соблюдала врачебную этику по отношению к пациенту, в частности, ко мне. Ее презрение было настолько осязаемым, что его, при желании, можно было взять и пощупать. Надо ли говорить, что невинной, испуганной девочке это не пошло на пользу? Не говоря уже о грубом и нетактичном вторжении в мое тело во время осмотра. За что этот дипломированный специалист меня невзлюбила я не понимаю и по сей день. Хотя уже и привыкла к этим унижениям. Ко всему со временем привыкаешь. Особенно, если нет выбора.