Слёзы Аурелианы

Когда правда выходит на свет

Всю прошедшую неделю я ловила себя на том, что улыбаюсь без причины. Мы с Лиамом и Катариной проводили много времени вместе — за обедами, на тренировках, в библиотеке, иногда просто гуляли по заснеженным аллеям Академии. Лиам держал слово: он не торопил меня, не пытался навязать разговоры о нашем будущем, просто был рядом. И этого было достаточно, чтобы я чувствовала себя… в безопасности.

Я привыкала к нему, к его тихим взглядам, к тому, как он иногда едва заметно касался моей руки, будто проверяя, здесь ли я. Катарина же, хоть и не была из тех, кто открыто проявляет нежность, относилась ко мне тепло, иногда даже защищала от лишних вопросов других студентов. Всё это время никто не знал о нашей связи, и я была благодарна за эту тишину.

Но сегодня, переступив порог зала для практики, я почувствовала, как это хрупкое спокойствие начинает трескаться.

Мы с Катариной вошли в просторный зал для практики. Высокие окна пропускали холодный зимний свет, который ложился на каменный пол бледными полосами. Воздух был густо насыщен запахом раскалённого камня и магии, от которой кожу слегка покалывало, словно от статического электричества. Где‑то в углу потрескивали факелы, и их тёплый свет смешивался с холодным сиянием дня.

Чуть дальше, у края тренировочной арены, стояли Лиам и Дариэль. Лиам, заметив меня, едва заметно улыбнулся — так, что уголки его губ чуть дрогнули, а в глазах мелькнуло тепло. Но тут же я почувствовала на себе другой взгляд — тяжёлый, холодный, оценивающий. Дариэль. Его глаза скользнули по мне, и в них отразилось что‑то вроде раздражения, смешанного с недоверием. Он что‑то коротко бросил Лиаму, и, проходя мимо, недовольно толкнул его плечом. Лиам лишь чуть приподнял бровь, но промолчал, даже не удостоив его ответом.

Сегодня пары формировались случайным образом. Я стояла, слушая, как называют имена, и в груди нарастало странное предчувствие. И, конечно, удача решила пошутить — моей напарницей оказалась Мелисса.

Она шла ко мне медленно, с той самой улыбкой, от которой внутри всё сжалось, как от ледяного ветра. Её глаза блестели, но в этом блеске не было ни капли тепла.

— Вот мы и снова встретились, — протянула она, скрестив руки на груди. Голос её был тягучим, с ядовитой ноткой, от которой хотелось отступить на шаг. — Лиам меня бросил… и всё из‑за тебя.

Она сделала паузу, чуть склонив голову, и её улыбка стала шире, но холоднее.

— Я тебе покажу.

Слова упали между нами, как вызов. Я почувствовала, как внутри поднимается волна злости, но сжала зубы и промолчала. Не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что знала — она ждёт моей реакции. И я не собиралась давать ей это удовольствие.

***

Магистр Рэйвхарт шагнул в центр арены. Его чёрный плащ слегка колыхался от сквозняка, а голос, глубокий и властный, разнёсся по залу:

— Начинаем.

В зале сразу стало тише, слышно было только, как где‑то в углу потрескивает факел.

Мы начали отрабатывать боевые связки с применением стихий. Я старалась сосредоточиться, и, к моему удивлению, всё получалось: заклинания ложились точно, движения были быстрыми и чёткими, а магия отзывалась на каждый мой жест, словно живая, словно радовалась, что я наконец‑то научилась управлять ею без страха. В груди разгоралось тихое, но уверенное чувство гордости.

Даже Рэйвхарт, обычно строгий и скупой на похвалу, кивнул с одобрением: — Хорошо, Эли. Очень хорошо.

Я уловила, как в дальнем углу Лиам чуть заметно улыбнулся. Это была не просто улыбка — в ней было одобрение, гордость и что‑то личное, что согрело меня сильнее любого заклинания огня. Я выпрямилась, чувствуя, как внутри расправляются крылья.

В конце раунда я одержала победу. Мелисса, тяжело дыша, отступила на шаг. Её губы были сжаты в тонкую линию, а в глазах полыхала злость. Я уже собиралась опустить руки, позволяя напряжению уйти…

Но всё произошло слишком быстро. Её взгляд стал острым, как лезвие, и в нём мелькнуло решение. Резкий взмах руки — и я почувствовала, как воздух передо мной дрогнул. Удар — не по правилам, исподтишка. Волна силы врезалась в грудь, как удар молота.

Я не успела поднять защиту. Воздух вырвался из лёгких, мир закружился, и я полетела назад, за пределы арены. Каменный пол встретил меня жестоко — спина пронзилась болью, в ушах зазвенело, а перед глазами на миг потемнело.

— Эли! — голос Лиама прорезал шум зала, как раскат грома, и в нём было столько ярости и страха, что у меня по коже побежали мурашки.

Он сорвался с места так быстро, что я едва успела моргнуть. И в тот момент с ним что‑то произошло. Его зрачки вытянулись, став узкими, как у дракона, а в голосе прорезался низкий, глухой рык — не человеческий, опасный, от которого зал будто сжался. Воздух вокруг него стал плотным, давящим, и я почти физически ощущала исходящую от него волну ярости — горячую, как пламя, и острую, как сталь.

Ближайшие студенты инстинктивно отступили, кто‑то прикрыл рот ладонью, кто‑то замер с широко раскрытыми глазами. В зале повисло напряжение, будто перед грозой.

— Немедленно прекрати! — голос Магистра Рэйвхарта разнёсся по арене, твёрдый, как удар хлыста. Он шагнул вперёд, его взгляд стал стальным. — Лиам, что ты творишь?!

Но Лиам даже не обернулся. Его взгляд был прикован ко мне, и в нём горело что‑то первобытное, дикое, но в то же время — безусловно моё. Это был взгляд хищника, готового разорвать любого, кто посмеет прикоснуться к его добыче… или к тому, кого он защищает.

— Она моя пара, — произнёс он тихо, но так, что слова разнеслись по всей арене, отразившись от каменных стен и будто зазвенев в воздухе.

***

Тишина обрушилась на зал, тяжёлая, вязкая, почти осязаемая. Даже факелы, казалось, горели тише, их пламя колыхалось медленнее, а холодный свет из высоких окон стал резче, выхватывая из полумрака лица студентов.

Дариэль, стоявший неподалёку, резко шагнул вперёд. Его лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию, а в глазах полыхнуло возмущение и… шок.