Слёзы догоревшей надежды

Глава 9

Девушка сперва растерялась от короткого смеха, сорвавшегося с его губ, мол, неужели она так плоха, что на её месте нельзя представить ту самую избранницу? Стало даже как-то обидно, и ведьма уже даже собиралась возмутиться, но когда Малфой всё-таки соглашается, гриффиндорка смягчается и вдруг получает те три слова, которые обычно будоражат каждую особу женского пола. На мгновение Гермиона даже застыла, словно бы поверила, что обращается он к ней, но всё равно качает головой.

— Как-то совсем не искренне. Ты же не подойдешь к ней и не заявишь вот так прямо: «Привет, я Драко Малфой, и я люблю тебя», — как ни в чем не бывало проговаривает волшебница, на что аристократ лишь усмехается и немного отдаляется от неё. Гермиона Грейнджер считалась самой талантливой и умной ведьмой тысячелетия, и Драко мог с этим согласиться, если бы не одно «но»: когда он чуть ли не прямым текстом говорит о том, на кого пал его выбор, так она либо строит дуру, либо в самом деле не понимает.

Гермиона выдыхает и так же отстраняется. Алкоголь ударил в голову Малфою, которому пришла, пожалуй, весьма странная идея. Теперь он приближается и ней и снова проговаривает: «Я люблю тебя», — мягко касаясь чужих губ. По бледной щеке катится прозрачная слеза, которую тот не спешит смахнуть. Малфои не плачут, и, даже сославшись на репетицию, вряд ли маг мог настолько поддаться своим чувствам.

Признаться, Гермиона была в шоке, вероятно, в разы большем, нежели было в тот раз пару минут назад, когда парень впервые сказал о своих чувствах. Нет, в этот момент она реально подумала, что слова предназначались именно ей, а не кому-то другому. И сейчас, ссылаясь на недавно выпитый крепкий напиток, а также накалившуюся атмосферу, ведьма поддаётся ближе, обхватывая его шею и отвечая на поцелуй. Возможно, завтра она забудет об этом, может, просто постыдится даже взглянуть в глаза напарника, но сейчас даёт слабину, наслаждаясь моментами такой неправильной близости.

Чувствуя взаимность со стороны гриффиндорки, Драко издаёт тихий стон, прижимая её как можно ближе к себе, пропуская новое: «Люблю», — после чего приподнимается в попытке дойти с ней к комнатам. Конечно, это было риском, но сейчас блондин думал об этом меньше всего, поэтому ступает аккуратно, чтобы не споткнуться о другие предметы мебели.

На удивление, пожалуй, сразу обоих волшебников они быстро оказываются в комнате молодой ведьмы, которая теперь растянулась на мягком матрасе прямо под тем, кого так долго ненавидела. В голове пусто, ни одной мысли, что, наверное, крайне непривычно для неё потому, что голова такой ответственной волшебницы, как она, должна работать и о чем-то думать. Единственное, на чем Гермиона сконцентрировала своё внимание — аккуратные кубики пресса, которых та касалась собственными пальчиками сразу, как рубашка слизеринца полетела куда-то в сторону. И когда он вообще успел?

— Стой, — с губ срывается стон, и Грейнджер берёт себя в руки, перемещая ладони от торса, который, несомненно, надолго останется в её памяти, к широкой груди, мягко отталкивая его, поднимая корпус. Тяжело дышит, понимая, что в этом ей почти ничего не мешает: блуза практически стянута с неё, благодаря чему Драко мог наслаждаться видом аккуратной груди в светлом бюстгальтере, пока юбка так и была на месте, правда, немного задралась, демонстрируя красивые ножки и лишь край трусиков.

— Нельзя, — отдергивает его волшебница, пока тот поедает её взглядом, — мы не должны переходить черту. Подумай о той, которую любишь.

«Твою мать, Грейнджер, я тебе больше скажу, она сейчас сидит прямо перед о мной», — мысленно сокрушался волшебник, собираясь с мыслями, после чего состроил самодовольное выражение лица. Впрочем, так было всегда, и единственное, что он мог сказать в «оправдание»: «Я и не собирался». Быть может, грубо, не правильно, но, чтобы сохранить «лицо», стоило предпринять жесткие меры.

Пожалуй, маг и в самом деле поспешил, поэтому просто опускается рядом, обнимая её со спины и достаточно быстро засыпая. Не хотелось куда-то ходить, в особенности, когда под боком любимый человек.

***

Едва осеннее солнце «постучалось» в окно, карие очи распахнулись без какого-то желания дальнейшего сна. Вероятно, причина была в сильной головной боли, а также сухости во рту, а может в ощутимой тяжести на бедре. Ведьма вопросительно оглядывает чужую руку, ведя взгляд к её владельцу. Удивленный восклик сменяется стоном, когда перед ней предстаёт полуголый Драко Малфой. С опаской опускает взгляд на собственное тело и облегченно выдыхает, понимая, что ей, пожалуй, очень повезло, что, пусть частично, но на ней была одежда.

— Мгх… — он лениво переворачивается на спину и лениво приоткрывает глаза, перебирая все известные магу ругательства. Голова трещала по швам, а картинки прошлого вечера так и стояли перед глазами. Сперва дурачество в здравом рассудке, после признание, поцелуй, постель… Кажется, Гермиона остановила его в нужный момент, чтобы не сотворить глупость, а теперь он просыпается с ней в одной кровати.

— Грейнджер? — делает вид, словно бы не понимает, что происходит. Всё-таки волшебник не был уверен, что староста помнила все подробности того, что произошло после вечеринки, хотя её поцелуй по-прежнему горел на его губах. — Ты что здесь делаешь?

— Я в своей комнате, если что.

Её взгляд упирается в стену, и ведьма делает глубокий вдох, словно бы принимает попытку проснуться снова, но теперь уже в полном одиночестве. Увы, ничего не выходит, поэтому лишь тянется к тумбочке, доставая пару флакончиков на всякий случай, после чего один протягивает слизеринцу со словами: «Так уж и быть, поделюсь».

— Что это? — непонимающе протянул парень, пытаясь поправить рубашку, из-за чего пришлось её полностью расстегивать и застегивать снова. Что было интересно, кое-где виднелись царапины от ноготков, причем свежие. Грейнджер же остаётся поражаться тему, с каким спокойствием в голосе он разговаривает и переодевается перед ней. Учитывая, что сделать он мог это и в своей комнате, а не напоказ перед Гермионой. Тем не менее, покончив с этим делом, волшебник принимает флакончик, рассматривает неизвестную жидкость, после чего подозрительно косится на саму гриффиндорку.