"Слёзы и Улыбки"

Глава 3

Валерия

Игнорировать эмоции - даже самые обычные - всегда риск. Они не исчезают, а копятся, слой за слоем, пока однажды не вырываются наружу так, что никто не обещает хорошего исхода. С пустотой вроде бы проще: не чувствуешь ничего, точнее, учишься запирать чувства в замок и забывать о них хотя бы на время. И кажется - круто. Но именно эта пустота ломает людей, иногда доводит до суицида.

Ты даже не успеваешь заметить, как оказываешься на крыше с мыслью: «А если я прыгну - всё закончится? Всё забудется? Будет легче?» В моём опыте было именно так. Да, я стояла на крыше не раз - просто смотрела вниз, молча. И при этом точно знала: я не спрыгну.
Я не тот человек, который позволяет чужим мнениям управлять собой. Но есть этот стереотип - «сильные не падают». И если бы я шагнула вниз, это будто бы означало: я слабая. Я была слабой, просто не хотела, чтобы кто-то это видел.

Я ненавидела показывать свою боль, потому что до сих пор уверена: её либо проигнорируют, либо используют как оружие. Поэтому я молчала. И меньше надеялась. Но это оказалось труднее всего, потому что во мне надежда умирает последней. Я ничего не могу с этим поделать. Даже в хаосе я продолжаю ждать чего-то лучшего, даже несмотря на то, что за надежду почти всегда расплачиваюсь разочарованием.

И всё равно - этого мне всегда мало. Хотя боль в груди порой казалась такой острой, что могла бы убить меня в одну секунду.

Но боль не убивала. Она пронзала глубоко, раз за разом, но не давала того, чего я иногда ожидала - внезапной смерти. Это было бы даже естественнее, чем суицид. Но смерть не приходила. Приходилось жить. Жить с этой израненной душой, которая не заживала, а наоборот, сжимала меня изнутри, душила, будто стягивая невидимую петлю. И ещё - ждать.

Иногда я ждала чего-то неосознанного, неведомого даже самой себе. Иногда - просто маму. Ту, которая вроде бы бросила меня. В моих документах это звучало коротко и безжалостно: «брошена». Как вечная печать. Напоминание, что я - лишняя, ненужная, ошибка в жизни самого важного для меня человека.

Я была наивным ребёнком. Несмотря на то что мама каждый раз смотрела на меня с разочарованием или ещё хуже, вовсе не замечала моего существования, забывала даже покормить, я продолжала её любить. Просто потому, что она была моей мамой. И этого, казалось, достаточно.
Моя детская версия видела её боль - в глазах, в жестах, в этом бесконечном усталом молчании. Но не знала, как помочь, как утешить. Я была ребёнком. Я только смотрела на неё, любила её и верила, что однажды что-то изменится.

Точнее пыталась, но каждый раз мор утешения наоборот увеличивали ее боль, и причиняли мне самой боль когда она меня отталкивала крича мне в лицо чтоб я убралась подальше от нее. Впрочем, это вариант не работал, поэтому я пыталась помочь по другому. Никогда не пыталась быть обузой. Сама научилась себя кормить, приготовить яичницу, поставить чай заварить, или просто довольствоваться обычной водой. Мало тратить, мало есть, мало говорить, вообще не показывается ей в глаза. Убиралась как могла. Впрочем я делала все что было под силу семилетней девочке чтоб не разозлить ее, но и надеясь что мои действия пробудят Любовь в сердце матери и наконец я буду жить в любви. Я всегда сама себе говорила осталось ещё чуть-чуть и все будет хорошо, но сказки были правдивее чем мои ожидания. И ничего хорошего не случилось: наоборот все шло куда угодно только к хорошему...Я ее потеряла. А самое худшее оказалось в детском доме, среди детей кого бросили их родные...

В тот день был в тумане: я проснулась и не нашла маму и мне было одиноко. Я чувствовала что сойду сума одна. Поэтому побежала к человеку, к еднисвтенному другу который всегда убивал эти угрожащющие меня раздавить мысли одиночества. Но его тоже не нашла. Я начала паниковать. А дальше... Я видела его, который сидел посреди асфальта. Даже на расстояния, я увидела то как он тяжело дышал будто бы побежал несколько километров. И его увязвимое состояние... Я хотела его обнять и сказать ему что бы та не было все будет хорошо как он мне всегда говорил. Поэтому не вздумываясь побежала к нему и... Я помню только сильную боль которую почувствовала после сильного удара. Сирены. Гул людей. Именно тогда более хорошая часть моей жизни закончилась и когда открыла глаза в белой палате с болью на каждой части тела, я поняла что начался кошмар от которого я до сих пор хочу проснуться. Да, я так и не привыкла к кошмару, все ещё надеюсь на что то хорошее: пробуждение от этого сна к примеру. Впрочем, когда я проснулась, меня окружали какие то люди, спрашивали мое имя, всякие информации, и к вечеру когда я хотела вернуться домой, они меня забрали не туда, точнее просто отвезли в детский дом и сказали что теперь буду жить тут. Я кричала, истерила, но никто меня не слушал. Никто меня не пустил домой. Никто меня не пустил к нему. Меня тупо отсоединили от моей жизни и бросили в кошмар. А еще, я потеряла его.
Я потеряла все. Теперь не было матери которая нежелала меня. Теперь не было единственного друга, с кем было тепло. Я была одна. И чувстовала себя проснушей из сладкого сна и оказавшей в ужасной реальностьи.

Дальше, каждый день словно новый кошмар. Жизнь в детдоме. Издевательство старших детей. Издевательства в школе. Издевательства сводной сестры в приемной семьи, которая полностью разорвала мою жизнь на куски. Избиение пьянного применого отца. И жестокая применая мать, которая отсчитывала каждый кусок хлеба которую давала. Я была в кошмаре. Я часто стояла на крыше думала, а может проснусь я от этого кошмара. Но всегда отступала. Мне кажется это все из-за слова той женщины которая в рандомный вечер зимы оказалась в детском доме и раздавала всякие выпечки, булочки и попросила помочь меня. Когда она заметила меня, стоявшую за углом, впервые я почувствовала тепло в ее глазах. В глазах полной печали. Она будто бы проникла в душу. Не спрашивала как другие что со мной случилось или жалела меня. она просто попросила помочь, и дала почувствовать себя кем-то нужной и стоящей внимания. Мне настолько было одиноко все эти годы, что даже я не заметила как привязалась к ней. Как я жаждала ее тепла. Я впервые не выдержалась, и поступила так как запрещала себе: ее обняла еле сдерживая рыдания внутри. И именно когда она обняла меня в ответ, и сказала что я нужная и желанная несмотря на все это, я поняла что надежда есть. Она таится просто где то глубоко. Но обьязателно меня найдет. После ее слов кошмары продолжались, разочарование гнался за мной.