Слёзы князя слаще сахара

Глава третья

Я очнулась от дремоты, когда повозка вдруг замедлилась. Впереди раздался протяжный звук открываемых ворот. Вскоре створки сомкнулись позади, и этот звук, казалось, запечатал дорогу назад.

Даже без окон было понятно, что мы приехали.

Теперь путь оставался только один — в сердце владений Князя.

Нам наконец позволили выйти наружу, и я с трудом заставила работать закоченевшие ноги. А спустившись, вдруг почувствовала, как всё вокруг качнулось, будто я всё ещё ехала внутри. Я схватилась за колесо, чтобы удержать равновесие.

Затем я подняла глаза и впервые увидела замок во всей его мрачной красе.

Здание было огромным и чем-то смутно напоминало гибнущего зверя: такое же дикое, страшное и застывшее в неестественной позе, чтобы не потревожить ран. Трещины и выщерблины были шрамами на его шкуре, а балки и выступы — рёбрами. В его башенках на крыше мне почудился изломанный хребет. Главный же вход вполне мог служить замку пастью.

Ветер поднялся и завихрился в закрытом пространстве двора, сорвав мой платок. Я поймала его, однако вырвавшуюся на свободу косу уже было не убрать… Нас повели дальше.

Едва ли внутри замка было теплее, чем снаружи. Зато уж точно темнее, и намного. Тут и там горели свечи, но их слабые огоньки не приносили ни света, ни тепла, а только сильнее подчёркивали сочащиеся из каждого угла холод и тьму.

Окружённые стражей, мы с другими девушками шли по пустынным коридорам. Чем дальше мы заходили, тем сильнее дрожали, и вскоре сестра, которая в повозке просила не говорить о Князе, совсем обезумела от страха.

Она упала на колени, отказываясь двигаться дальше, и начала причитать:

— Нет… Я не хочу… Зачем Князь забрал нас? Именно монахинь… Мы для этого не годимся! Почему он не мог потребовать обычных женщин?..

— Женщин? — переспросил воевода удивлённо, затем усмехнулся. — Князю плевать на женщин.

Он жестом приказал поставить её на ноги, и движение продолжилось.

В глубине души я надеялась, что сперва нас отведут куда-то, где можно будет передохнуть с дороги, согреться и подкрепиться. Но зал, в который завели нас люди Князя, оказался парадным.

Воздух внутри был густой и влажный, он сразу заставил что-то в моей груди потяжелеть и неприятно слипнуться. Пахло сыростью и… травами.

В высоком резном кресле неподвижно восседал, по-видимому, сам Князь, и его окружала целая толпа приближённых. Они прямо-таки вились вокруг, пока он смотрел в пустоту, погружённый в собственные мысли и недоступный.

Я сглотнула, оглядев его наряд. Приталенный короткий кафтан, а сверху ещё один, длинный и с высоким воротником. Чёрная ткань без отделки выглядела просто, но неимоверно внушительно. Его голову венчал серебрянный обруч с редкими остыми зубцами.

Князь был молод, но его возраст я бы не решилась угадать. В этом мраморном лице не было ни времени, ни жизни.

Вспомнив разговор в повозке, я попыталась отыскать в его внешности намёк на черты чудовища. Его лицо, от природы явно не лишённое мягкости, в полумраке зала выглядело угловатым, даже костистым… с высокими скулами и провалами на щеках.

Сама страшась своей дерзости, я изучила и широкий в переносице, чуть птичий нос с выраженными ноздрями. И выпуклый, тёмный, блестящий рот. И хмурую тень прямых чёрных бровей.

Волосы Князя тоже казались чёрными. Он давно их не стриг, и они небрежными волнами закрывали его уши, доходили до самых плеч. Но длинных когтей у него, конечно же, не было. А зубов мне было не увидеть.

Я уже всерьёз задалась вопросом, какой сама нахожу внешность Князя — скорее приятной или всё же отталкивающей? — как он вдруг поймал мой взгляд. Быстро, будто ощущал его всё это время, только виду не показывал. Слишком долго я ему досаждала.

Я не выдержала встречи с полуприкрытыми, тёмными до полного отсутствия зрачков глазами. Его собственный взгляд оказался тяжёлым, подавляющим, говорящим, сколь ничтожна я была. Он явно хотел мне напомнить, что являлся существом гораздо более высокого порядка.

Коря себя за глупость, я отвернулась. Но разве меня нельзя было понять? Не каждый день видишь настоящего Князя.

Мужчины, которых я запомнила всадниками, подтолкнули меня и сестёр ближе к креслу.

— Вот они, как вы приказывали, — сообщил воевода, не утруждаясь тем, чтобы представлять нас по именам.

Князь лениво обвёл нас взглядом и произнёс только одно слово:

— Мало.

Воевода Грай ощутимо напрягся. Похоже, его ждали неприятности. Князь же откинул голову на спинку кресла.

— Постарайтесь не умереть слишком быстро, — небрежно сказал он нам. — Это…

Князь не договорил. Его руки, покоившиеся на подлокотниках, вдруг сжались. Он резко выдохнул через зубы, и голос его прозвучал до странного натянуто:

— … раздражает.

Я застыла, пытаясь осмыслить его слова. Злые. Безразличные. Непонятные. Но манера, с которой Князь закончил говорить, была уже совсем не скучающей.

Он провёл по губам пальцами, усыпанными перстнями, и опустил взгляд. Лицо его вдруг едва заметно переменилось. Мне показалось, я увидела на нём… тень упрямства. Какой-то отказ.