Слёзы князя слаще сахара

Глава пятая

Мы с сёстрами оправились не сразу, но когда вновь чуть пришли в себя, то стали собираться на посиделки.

Все усаживались в одной просторной комнате и начинали вышивать при тёплом свете свечей. Словно затворницы. Маленькое, тайное сообщество, спрятанное от всех. Я очень радовалась тому, что состояла в нём, и что меня не гнали прочь.

Матушка Василисса принесла нам целую сокровищницу: оказалось, в замке хранилось несметное количество бисера, нитей и лент. Только мы увидели всё это, как тут же позабыли все свои беды. Нами овладело почти детское волнение. Растащив из шкатулки весь бисер, мы рьяно взялись за иглы дрожащими, ещё слабыми пальцами.

В тот вечер окна, словно заколдованные, покрылись узорами. Как будто кто-то старательно связал на стекле белоснежное кружево, достойное украшать любой дворец. Внутри же было по-домашнему тепло. Работа шла медленно и, вышивая, каждая думала о своём… Это было понятно по тому, как часто вздыхала какая-нибудь из сестёр.

У сестры Акилины оказался приятный голос, так что со всеобщего согласия она напевала какую-то старую, печальную песню. Её тихий напев мне пришёлся по душе, и я слушала, наслаждаясь.

Я собиралась снова вышить какой-нибудь простой узор, не будучи такой уж мастерицей в этом деле. Думала над цветком и ветвями, елочками… Но потом…

— Матушка Василисса, а что любит Князь? — спросила я вдруг.

Та явно удивилась, оторвалась от своей работы.

— Что любит Князь?.. А мне откуда знать, дитя? И что за вопросы? Ты смотри чего не удумай.

— Да ничего такого, матушка. Просто хочу вышить ему подарок.

— Подарок?! — хором удивились остальные сёстры.

— Ему?.. — переспросила Акилина. — Мирия, ты в порядке?

— Да, — улыбнулась я. — Хорошее настроение очень важно для каждого. Я собираюсь вышить для него носовой платок.

Честно говоря, я как раз сомневалась, что подобный подарок мог бы его порадовать. Я помнила, как Князь оттолкнул слугу, подавшего ему платок. Эта вещица была тесно связана со слабостью. С болезнями… и слезами.

— Ты ведь не думаешь, что после подарка он станет лучше к тебе относиться? — спросила матушка. — Я бы не надеялась, дитя.

— Нет, это искренне, — заявила я и взялась за работу с большим азартом.

Не помню, когда я в последний раз так старалась. Я вышивала, закусывая зубами нить, яро работала пальцами. Нитка то и дело путалась, но я терпеливо её расправляла. На ткани проступали мелкие ягодки — алые, аккуратные.

— Как красиво получается, — промолвила Акилина, заглядывая мне через плечо. — И цвет… такой яркий. Думаешь, ему понравится?

— Посмотрим, — увернулась я.

Я прекрасно знала, что у меня получалось — волчья ягода. Её плоды были такими нарядными. Большинство приняло бы их за безобидное украшение, ведь кто разглядывает вышивку на платках? Но если Князь хоть немного задержал бы взгляд, и если хоть немного смыслил в травах…

— Ты сегодня хорошо потрудилась, дитя, — вздохнула матушка Василисса, разглядывая ягодки. — Я попрошу передать Князю твой подарок. Но от кого он, говорить не буду.

— И не надо, матушка, — довольно ответила я. — И не надо!

Вдруг что-то резко ударилось в окно.

Звук был глухим и неожиданным. Словно что-то отчаянно стремилось ворваться в комнату.

Сёстры дружно закричали.

— О, Владычица! — вырвалось у сестры Акилины. — Что это было?

Мы все замерли, прислушиваясь к каждому шороху.

— Сейчас посмотрю, — сказала я неожиданно для себя, внутренне чувствуя, что лучше уж сразу выяснить, а не сидеть, дрожа.

Осторожно подойдя к окну, я всмотрелась в тьму за стеклом, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Снаружи был густой мрак, и я ничего не могла разглядеть сквозь ледяные узоры и отражение комнаты. Я прижалась лицом к холодной поверхности стекла, и дыхание мгновенно проступило на нём белёсым облачком.

И вот я увидела. Нечто чёрное, угрожающее. Он сидел на выступе с другой стороны окна, и его тёмные глаза, казалось, пристально смотрели прямо на меня. Крылья были раскинуты, и он зловеще хлопал ими по стеклу, издавая приглушённый скрежет.

— Это всего лишь птица, — выдохнула я. — Ворон…

Он принялся стучать клювом по стеклу, всё более настойчиво, словно требовал, чтобы его впустили.

— Это один из воронов Князя, — вздохнула матушка Василисса. — Он держит в замке воронятник. Большинство из них с детства калеченные и не могут летать. Выжившие из разорённых гнёзд. Уж не знаю, где он их собирает… Но этот поправился. На нашу голову…

На минутку я даже поразилась. Неужели Князь так хорошо относился к несчастным птенцам? Но почему тогда был так жесток с людьми? Нет, это не сердобольность, в итоге решила я. Он просто видел в тех птицах себя и жалел только себя.

Ворон кракнул так громко, что все сёстры повскакивали с мест.

— В итоге он скучает и начинает носиться по всему замку, ломая всё, что ему попадается. Эта птица сильнее, чем кажется. Слуги запирают его, но он всё равно умудряется вырваться на свободу. За это большинство его терпеть не может.