Слёзы князя слаще сахара

Глава девятая

Покои Князя встретили меня густым полумраком. Все окна были закрыты плотными занавесями, не пропускавшими ни единого луча, а воздух полнился запахом запаренных трав. Князь лежал на огромной кровати. Он был почти погребён под горой одеял, укрывавших его по самую шею. Серебряный обруч, прежде венчавший его голову, исчез. Я подошла к изголовью.

Дела его действительно были плохи. Нестриженные чёрные волосы казались грязными, и несколько мокрых прядей прилипли к блестящему от пота лбу. Вблизи его кожа показалась мне полупрозрачной — под ней пролегали узоры, как подо льдом на замёрзшем озере. Тени скорбно очерчивали впалые щёки Князя, будто тот уже перешагнул за грань. Но его веки всё ещё беспокойно подрагивали, а пересохшие губы кривились от усилий, пока он бормотал какие-то отрывочные, бессвязные слова:

— Вниз… вглубь… так темно… сыро… земля… стылая… корни, чёрные, цепкие… с-сколько ещё…

Я невольно шагнула ближе.

— Этот запах… тлен… черепа с пустыми глазами… тот, кто лежит внизу, он всё ещё там… знает меня… ждёт меня… идти… должен, ведь я…

Холодок пробежал по моей спине от его лихорадочных видений. То, о чём он говорил, живо рисовалось перед моими глазами.

Я поняла, что Князю снился кошмар, и мне следовало попробовать вернуть его в сознание. Но вместо этого я наклонилась так низко, что его обжигающее дыхание коснулось моего покрывала.

— Бледный… пальцы длинные, костяные… глаза… два белых огня, будто колючие звёзды… я видел их… видел, но отвернулся, — его лицо исказилось от боли. — Кресты и иконы гниют… выбрал… сам…

Я нахмурилась. Вот что он видел? Кресты и лики святых, обращённые в прах? И нечто, что таилось в глубине…

Мне вдруг стало жаль его. Пока мы с сёстрами наслаждались прогулкой, Князь в одиночку боролся с жуткими порождениями своего разума. Но я напомнила себе, что он заслуживал такого наказания.

— Я должен был справиться… Почему я… не смог...

Пленённая его словами, я наклонилась так низко, что покрывало коснулось его лица. Его веки вдруг приоткрылись, и в мутных глазах промелькнул проблеск сознания. Князь постарался сосредоточить взгляд, однако смотрел затравленно, как будто я казалась ему продолжением кошмара.

— Мне конец… — прошептал он.

Мне сразу захотелось успокоить его, подбодрить. Сказать, что этого не будет. Сейчас он был не Князь, не тиран, а просто человек, потерянный в страданиях. Мне пришлось себе напомнить, что его страдания были вызваны его же собственными тёмными делами. Недавнего лечения хватило бы на какое-то время, не швыряйся он столами и не затевай поединков с пьяницами.

Охваченная противоречивыми чувствами, я замерла. Внутри меня боролись нежность и ненависть, сочувствие и отвращение.

В итоге я не стала утешать его.

— Та сестра или другая?.. — спросил вдруг Князь, по-видимому, придя в себя.

— Помните мой голос?

— Да.

Он закрыл глаза и замолк на несколько секунд, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Чёрт возьми, этот огонь. Я будто горю изнутри. Скорее забери его.

Я вздрогнула, когда он чертыхнулся. Задумалась, стоило ли делать это сразу. Я ведь ещё не получила свою плату — ответ на вопрос. Тем временем его лицо стремительно темнело.

— Бес тебя побери! Почему ты медлишь? Я чувствую, что захлёбываюсь собственной кровью. Каждый вдох — как кинжал. Проведи обряд, исцели меня. Мне нужно, чтобы ты меня спасла.

Князь зашипел от боли, которую вызвала эта его тирада. Посмотрел на меня зло и требовательно.

— Вы ведь позвали именно меня... Но тогда вы должны понимать, что любопытная сестра не станет лечить вас просто так.

Он хрипло огрызнулся:

— Мне больно, а ты торгуешься? Ты сводишь меня с ума! Я помню о твоей проклятой награде. Но сейчас у меня нет сил на вопросы. Где твоё милосердие, сестра?!

Его слова будто ударили меня. Он совсем не думал о том, что когда я это сделаю, боль не рассеется просто так. Она перейдёт ко мне, и мне самой будет уже не до вопросов… В этом человеке не было ни капли внимания к другим людям.

— Помоги мне и получишь то, что хочешь, — настаивал он. — Слово Князя.

— Ладно…

Я приподняла покрывало и наклонилась к нему. Легонько дотронулась губами до его лба, на этот раз читая молитву про себя. Его кожа плавилась от лихорадки, была влажной и пахла горько. Он слегка поморщился, будто к нему приложили осколок льда. Затем всё же расслабился.

— Так… лучше. Не останавливайся, — его голос заставил моё сердце заколотиться чаще.

Было бы приятно помочь несчастному больному, если бы не цена. Обряд не был для меня простым благословением. Он был борьбой. Битвой, на которую я шла, понимая, что вскоре сама займу его место.

На этот раз болезнь переливалась в меня ещё охотнее. Будто она начинала меня узнавать, и с каждым разом я нравилась ей ещё больше. Я дрогнула от этой мысли.

Нельзя было отрываться. Но мои силы действительно были на исходе…

Князь застонал, когда я внезапно прервала связь.