Слёзы князя слаще сахара

Глава одиннадцатая

Мне было страшно возвращаться в таком виде в монашеское крыло. Жгучий стыд мучил меня от мысли, как беспутно выглядели мои видневшиеся из-под покрывала волосы.

Я решила не прятаться и не ждать, пока заметят и спросят, а, потоптавшись на пороге, сама постучалась в келью к матушке Василиссе. Она открыла сразу, будто ждала, что я вернусь с новостями. Промолчала, по-видимому, сбитая с толку моим видом, и жестом позвала войти.

Келья матушки оказалась опрятной: на простом столе лежала вязаная скатерть, на кровати — такое же покрывало. Вдоль одной из стен тянулась длинная полка с книгами, а в противоположном углу на треугольном выступе стояли три иконы, перед которыми на цепочках висела лампадка. На полу виднелись крошечные капли воска.

— Я пришла к вам за советом, — вздохнула я. — Не знаю, как быть… В общем, князь велел мне ходить с распущенными волосами.

Весь вид матушки выдавал сострадание, но и тревогу, словно в нарушении обета скромности она видела предвестие беды.

Затем она заговорила, очень тихо:

— Одежды монахинь — это не просто устаревшие традиции, они наша броня. Нам нельзя позволять, чтобы кто-то снимал её с нас, но… ты оказалась перед силой, которой не получится сопротивляться. Будь осторожна, дитя.

Матушка Василисса села на свою кровать и положила руку на покрывало, приглашая меня присесть вместе с ней. Я послушно заняла место рядом.

— Ты можешь говорить со мной обо всём. Я представляю, как тяжело у тебя на сердце. У меня самой душа болит от того, что вас силой заставили принять эти обеты… Знаешь, Мирия, я ведь пришла в монастырь по доброй воле. Сама.

— Как это? И зачем же, матушка? — удивилась я.

Её пальцы достали чётки и стало нервно перебирать гладкие бусины.

— Об этом я и хотела тебе рассказать. Дитя, когда-то я была влюблена. Так сильно, что мне казалось — весь белый свет исчезал, когда я слышала один его голос.

Я вскинула голову, поражённая. Я не ослышалась? Матушка действительно призналась мне в таком?..

— Тогда я была простой деревенской девушкой Василиской. Любимицей матери, которая берегла меня, как могла. Но разве можно уберечь от всего? Я любила танцы, и каждую субботу, когда собирались местные девушки и парни, моё нутро замирало от предвкушения. И, хоть мать и ругала меня, я всё равно сбегала танцевать.

На одной из таких вечеринок я и встретила его. Приезжего парня с вьющимися волосами и глазами, напоминавшими мёд. Он, казалось, сиял посреди нашей простой деревенской толпы. Я заметила, как он смотрела на меня, и почувствовала себя особенной.

Нерецвет знал слова, которые никто не говорил мне раньше. Поступки его казались мне смелыми и благородными. Он обещал, что заберёт меня в город, где мы будем жить так счастливо… Обещал заботиться обо мне…

Но мои мечты не оправдались. Вскоре он покинул наши края, даже не попрощавшись. После его отъезда жизнь стала невыносимой. На танцы я больше не ходила, и отчий дом тоже стал мне не мил. Соседи перешёптывались. Даже с матерью все перестали разговаривать.

Все вокруг говорили, что теперь мне никогда не найти себе мужа, будто я была попорчена безвозвратно. Но я всё ждала, что мой Нерецвет вернётся. Думала, что-то случилось. Конечно, во мне росло сомнение, но я гнала его прочь, до последнего цепляясь за надежду. Пока надежда не погибла, оставив меня только с позором.

Я упросила взять меня на ярмарку в город, и там, как и надеялась, снова повстречала его. Я со слезами бросилась ему на шею, а он засмеялся. Сказал, что девушки вроде меня слишком много себе воображают. Сказал, что я сама виновата, если так легко поддаюсь на красивые слова. Он попросил меня уйти, пока не пришла его настоящая невеста.

Домой с той ярмарки я не вернулась. Потерялась. Сбежала и нашла дорогу к воротам монастыря.

Матушка замолчала.

Признаться, я была тронута её рассказом. Несмотря на то, что наши жизни так различались, я хорошо понимала её. И я воспылала жгучей ненавистью к этому подлому Нерецвету. Я искренне пожалела, что не могу сделать ему так же больно. Но почему матушка Василисса решила поделиться своей историей со мной?..

Она же не думала… что я… что Князь..?

Ох. Бедная матушка и представить себе не могла, что я задумала на самом деле. Она бы точно во мне разочаровалась.

— Конечно, в обитель меня не приняли вот так сразу, — продолжала та. — Сказали, что я слишком взрослая, что этот путь не для таких, как я. Но я ждала у ворот, молила о том, чтобы мне позволили остаться. И однажды, после долгих дней терпения, сёстры впустили меня.

Для меня обитель не была заточением, наоборот. Она была спасением, безопасным местом. Островком, свободным от танцев и от парней. В котором я могла спрятаться за простыми и строгими одеждами, и позабыть о том, кем я была раньше.

Как видишь, я так и не стала настоящей дочерью Владычицы, раз она не наделила меня чудом обряда. Я думаю, что лишь невинные девушки способны исцелять…

Плохая из меня матушка и даже не подлинная сестра. И всё, на что я способна — это чтить ритуалы да пытаться помогать другим, ухаживать за ними, защищать. И даже с этим я едва ли справляюсь. Годы проходят, и я вижу, что вы, молодые, продолжаете так же страдать. Тот мир, от которого я убежала, всё равно настигает вас.