Слёзы князя слаще сахара

Глава пятнадцатая

Я уже не знала, как долго мы вот так стояли на коленях и молились, покуда скрип дверей вдруг не нарушил тишину. Все головы поднялись, а молитвы оборвались.

В комнату пожаловал Князь. И не измученно-мрачный, как всегда, а деловитый, разодетый в чёрные меха да с видом победителя. Мне сразу стало любопытно: что его так обрадовало? Праздник? Добрые вести?.. Он обвёл комнату острым взглядом.

— Мне нужна моя монахиня.

Все застыли, ошеломленные. Он впервые сам явился за этим в наше крыло, а не вызвал кого-то к себе в покои.

Матушка Василисса невольно сжала чётки. Она наверняка не хотела отпускать меня, но её наказания теряли силу рядом с его волей. Так что она промолчала. Я же почувствовала, как кровь прилила к лицу.

О, Владычица. Он сам пришёл за мной. Это что-то значило? Или не значило?

Мирия, остановись, ответила я сама себе. Он же Князь. Что ему может понадобиться от тебя? Вот бы внутренний голос тоже можно было заставить замолчать…

Глубоко вздохнув, я поднялась на ноги и направилась к двери. Когда я вышла в коридор, он смотрел в окно, словно что-то обдумывая.

— Я должен ненадолго отлучиться, — произнёс Князь, слегка склонив голову, пока в уголке его рта зарождалась улыбка. — И перед отъездом мне нужно это, быстро. Где твоя келья?

Он зашагал по коридору, не обращая внимания на то, что я за ним не последовала. Я оторопела. Моя келья? Он собирался зайти в мою келью?..

— Сестра, быстрее, — бросил он через плечо. — Ты же не думаешь, что коридор подходящее место?

Нет, но… Моя комнатка была моим личным, единственным убежищем. Скромным, почти пустым и слишком неприглядным. Особенно для человека, привыкшего к запредельной дороговизне.

Я представила, как его взгляд скользит по старым, ветхим стенам, и вся загадочность моего монашеского образа растворяется, напоминая о моём убогом месте на этом свете.

Да и остаться там с ним вдвоём?!

Моя нерешительность начинала его раздражать. Ухмылка всё ещё жила на его губах, но глаза уже полыхнули недовольством.

— Что с тобой? Мне всё равно, если у тебя не прибрано. Я здесь не для того, чтобы любоваться обстановкой.

Я всё молчала, плотно сжав губы, и он посмотрел испытующе.

— Или ты там что-то прячешь? — кажется, это было приглашение для шутки, потому что затем он спросил:

— Где же твоё остроумие, сестра?..

И вновь не получив ответа, Князь ощутимо помрачнел. Вернулся тяжёлой и быстрой походкой. Замер, возвышаясь надо мной.

— Одно молчание... Как же ты испытываешь меня. — Голос его звучал так, будто он едва удерживался от моего убийства. И следа не осталось от хорошего расположения духа.

Резким движением он схватил меня за плечи. Пальцы вонзились в ткань. Я вздрогнула, вспомнив, как он поймал меня в танце. Память тут же услужливо вернула меня в злополучный вечер. Похоже, хотя и не совсем так…

Он встряхнул меня. Его глаза впились в моё покрывало, глубокие, полные затаённой угрозы, а голос стал ниже:

— Это такая игра?

Ему нужен был от меня хоть какой-то ответ, но я действительно ничего не могла сказать. И никто не собирался приходить ко мне на помощь — ни сёстры, ни матушка. Последняя даже не потрудилась сообщить ему про мой вынужденный обет молчания. Впрочем, это было хорошо, ведь тогда бы он спросил, за что именно я была наказана…

И, наверное, в этом и была задумка матушки. Не просто заставить меня молчать, а пресечь мои разговоры именно с ним. Посеять недопонимание.

Князь тем временем хмурился.

— И твои волосы снова убраны, сестра. Не надо делать из меня дурака.

Я отчаянно замотала головой, пытаясь показать, что таких намерений не имела. Но заметила, как он разочарованно стиснул зубы.

— Мне пора, — коротко бросил Князь, отстраняясь. — Когда я вернусь… Ты за это ответишь.

Затем он ушёл, оставив меня с дрожью в руках.

Наверное, я успела поседеть от страха, перебирая все возможные виды кар, которые теперь грозили обрушиться на меня. Он переселит меня в ту темницу навсегда? Велит остричь мои надоевшие ему волосы? Изобьёт? Одной Владычице было известно, как мне полагалась выжить со всеми этими наказаниями со всех сторон сразу.

Напуганная, я почти подпрыгнула, когда в мою келью явились они.

Люди Князя.

Я уже было собралась идти на обещанный суд… Вот только это были всего лишь служанки, которые неожиданно протянули мне какой-то свёрток. Тёмную ткань.

Всё ещё чувствуя беспокойство, я взяла свёрток в руки. Он был лёгкий, как пух. Осторожно развернув его, я прикусила губу в замешательстве — покрывало. Монашеское покрывало, но не такое, как у меня и сестёр. Великолепное, из нескольких слоёв тончайшего кружева, с блестящей чёрной вышивкой.

Я подняла взгляд на девушек, не зная, как молча выразить вопрос. Одна из них торопливо пояснила:

— Это от Князя. Он сказал, вы поймёте.