Слёзы князя слаще сахара

Глава двадцать девятая

Это был Полуност. Его потёртый, видавший виды кафтан из тёмного сукна висел на нём свободно, и это зрелище говорило о старости, но не той, что требует почестей. Скорее, о той, что вызывает жалость.

Кожа на его узком лице напоминала пергамент, а редкие седые волосы — прошлогодний сухостой.

Он низко поклонился, словно извиняясь.

— Не всё так просто, как поведала эта девица, — начал он. — Не верьте её невинным речам, ибо под ангельскими ризами скрывается дьявольское создание. Она вполне добровольно шла на беседы с этим отступником Хладаном, коему черти нашептали в уши злую мудрость. Паутину заговора против вас они плели сообща, Великий Князь.

Я почувствовала странное предательство. Зачем этот человек говорил про меня такие слова?..

Его голос звучал мягко и вкрадчиво. Он умел убаюкивать сомнения и звать за собой, не настаивая. И я бы поверила ему, если бы не знала, что всё было не так.

— Хладан всегда верил, что именно в женщинах кроется ваша слабость. Он долго искал, выискивал среди монахинь ту одну, что согласится прельстить вас, а за тем поднести чашу яда. Монахини, которых вы столь милостиво приняли под кров, были для него лишь плодородной нивой для предательства. Долгие ночи он ждал, пока одна из них проявит сомнения, страх и жажду мести. И вот его настойчивость увенчалась успехом. Такая девушка нашлась. Та, что стоит перед вами.

Вирланд молчал и не двигался. Я видела на его лице тень воспоминаний. Он думал, что всё совпадало?..

— Хладан мне как-то похвастал, что обучил её своим лукавым наукам. Как стоять перед Князем, дабы вид обжигал и будил в сердце нежность. Как плести слова, будто нити шёлка, чтобы ими опутать вас. Вызнать всё, что на душе, да стать единственной и незаменимой.

Ох, будь он неладен. Слова били в самое слабое место. Они хранили в себе извращённую правду, и от этого мне было ещё больнее.

Полуност покосился на Князя, по-видимому, проверяя, как тот отнесётся к прилюдному обсуждению его чувств, да ещё и обманутых. Однако Вирланд не обращал на остальных внимание. И старик продолжил:

— А что её молчание? Это ли не уловка? Смотрите, как хитро всё сложилось: случилось это именно тогда, когда, казалось, вы стали привыкать к ней. — Шаг за шагом Полуност приближался к Князю и глядел на него влажными, подёрнутыми пеленой глазами. — Вы ведь скучали по её голосу, не так ли? Сомневались, не обидели ли её. Она заставила вас чувствовать вину. На вид смиренная, она якобы держала обет из благочестия. Но знайте же, Князь, что в те самые дни, когда вы терзались сомнениями, она спокойно вела беседы с Хладаном.

У меня есть свидетели, — поднял он палец. — Люди, что видели, как они запирались вдвоём в леднике. И говорили, шептались, смеялись.

Полуност сделал шаг, сокращая расстояние между нами. Посмотрел на меня с преувеличенным осуждением. Как будто не сам всё это выдумал.

В зале поднялся ропот:

— Предательница…

— Это измена.

— Она замышляла против Князя!

Толпа вокруг меня ожила, словно сойдя с ума. По-видимому, они вошли во вкус и ждали новой казни.

Полуност продолжал:

— Я уверен, что Хладан хотел извести вас зельем. Но вы были осторожны. И чтобы отравить вас, ему нужна была другая рука. Ловкая, ласковая, приближённая. Маленькая.

Отрава, которую Хладан использовал, наверняка был получена из некоего растения. Вспомните, Ваше Величество, не держала ли она при себе трав — подозрительных, странных? Цветов, что чужды этим местам и временам.

Вирланд нахмурился.

— Цветок… — беззвучно сказали его губы.

Его рука медленно поднялась к виску, пальцы надавили на кожу, словно он пытался справиться с болью.

— Позвольте мне просить её помиловать, — елейно протянул Полуност. — Девица слишком молода и наверняка не осознавала всей тяжести своих деяний.

Толпа зашумела вновь.

В этот момент Полуност протянул руку и легко, как будто это было его право, вытащил дневник безымянной сестры у меня из пальцев. Я не успела даже ахнуть, как книжица исчезла из виду, растворившись в складках кафтана.

У меня перехватило дыхание. Всё вдруг стало совершенно ясно.

Вот кто был добрым боярином, который заманивал сестёр. Вот кто строил из себя их друга, родственную душу.

Безобидный старик… Он откуда-то знал обо мне совершенно всё. Это он отравил семью Князя. Но я глупо поторопилась, указав на Хладана. И теперь мои слова уже ничего не значили. Мой мир обрушился, а моя “победа” оказалась чужим обманом.

Князь Вирланд медленно перевёл взгляд с Полуноста на меня.

Зала со всеми его боярами будто бы не стало. Остались только мы. Его глаза нашли мои, и в их глубине мелькнуло безмолвное: “Это так?”

Вот такой он меня теперь видел?.. Бессердечной соблазнительницей? Насмешницей? Чертовкой?..

Я покачала головой, слишком поспешно и отчаянно.

— Что ты хочешь сказать мне, птенчик? Что это неправда?

— Неправда, — мой голос предательски дрожал. — Неправда!