Слёзы князя слаще сахара

Глава тридцать первая

Я отправилась назад, как была, без доказательств, так что каждый мой шаг был шагом в петлю. Лишь только люди Князя завидели меня, то сразу схватили за руки.

В тронном зале уже собрались и бояре, и стража. Полуност стоял ближе всех, его выцветший взгляд то и дело останавливался на мне, заставляя внутренне сжиматься. Разумеется, старик не мог пропустить утро своей победы и моей казни.

Он даже принарядился в длинный кафтан с богатой вышивкой, и теперь сильнее, чем когда-либо, походил на хранителя преданий. Его узловатый палец мерно бил по запястью другой руки, выглядывающей из-под парчового рукава. Он взирал на зал с затаённой улыбкой, как рассказчик, которому не терпелось открыть его слушателям последнюю главу, которая ему самому была известна с самого начала.

Беда мне. Теперь мы с хитрым боярином остались один на один, его слово против моего. И я с ужасом представляла, как двери распахнутся, и Князь войдёт мрачный, готовый окончательно решить мою судьбу. Все ждали только его. Вот только он никак не появлялся.

Первые лучи света уже проникали сквозь окна, скользя по натёртому полу. Мёртвым грузом висели серые знамёна княжества. Резное кресло пустовало.

Странно… Он был так зол, так скор на расправу вчера. Неужто забыл? Передумал? Успокоился?

Но Вирланд никогда не прощал обид. И не любил опаздывать.

Люди начали переглядываться, качать головами. Даже старик-сказитель, казалось, заволновался. От меня не укрылось, как забегали его глаза. Что-то в его последней главе вдруг пошло не так, не по замыслу. Будто ключевой герой решил в ней не участвовать.

Наконец, из толпы вышел воевода Грай. Его чеканный шаг разрезал напряжённую тишину, привлекая внимания всех в этом зале.

— Я вызову Его Величество. Ожидайте.

Он развернулся и скрылся за дверями. Прошло ещё какое-то время. Напряжение в зале стало совсем невыносимо. Присутствующие украдкой бросали на меня тяжёлые взгляды.

Наконец, воевода вернулся. Но н этот раз он уже не выглядел так невозмутимо, как раньше. В его осанке мне померещилось что-то другое... Замешательство? Страх?..

— Стража, отпустите девушку, — скомандовал он. — И за мной, бегом.

Я не поверила своим ушам. Даже Полуност замер, и его тонкие губы приоткрылись в немом вопросе. Стражники, державшие меня, переглядывались. Их руки всё ещё сжимали мои запястья, как будто они боялись ослушаться высочайшего приказа.

— Не слышали? — рявкнул Грай. — Бросьте монашку. Старые приказы Его Величества отменяются. Особый случай. По всему выходит, что ночью случилось несчастье. Покои разгромлены. Князь пропал.

Воины наконец-то отпустили меня и отправились за воеводой. Я бросилась за ними, едва поспевая за широкими мужскими шагами.

Даже за их спинами я увидела двери в покои — те были распахнуты настежь — и замерла на пороге, пытаясь осознать картину, открывшуюся моим глазам.

Внутри кабинета творился погром. Не осталось ни единого уцелевшего предмета мебели — весь пол был усыпан обломками. Повсюду валялись переплёты книг и то, что когда-то было свитками и грамотами. Тёмная жидкость, разлившаяся из брошенного винного кувшина, пропитала скомканные страницы насквозь.

Я оглядела изодранные плащи и кафтаны… Меж клочьев валялись брошенные перстни и броши. Сделав шаг внутрь, я услышала, как что-то хрустнуло под ногой. Я опустила взгляд.

На полу лежал серебряный венец, расколотый надвое. Я замерла, безмолвно глядя на него.

Всё это выглядело… нехорошо. Не как следы борьбы, скорее как намеренное уничтожение. Как ненависть. И вовсе не ко мне.

Один из стражей крикнул:

— Сюда! Здесь целые бумаги!

Он держал в руках тонкую связку бумаг, на которых виднелись княжеские печати.

— Это… похоже на предсмертную записку. И последнюю волю, — сказал стражник, и в комнатах повисла тишина.

— Что?! — вырвалось у меня, а бояре уже спешили к находке.

Полуност, стоявший ближе всех, преградил им путь. Его лицо оставалось нечитаемым в силу возраста, но в глазах засело острое, болезненное выражение. Он протянул руку:

— Передайте мне. Как старейший представитель знати, я имею право первым прочесть оставленные послания.

Стражник взглянул на воеводу Грая, будто ожидая подтверждения, и тот коротко кивнул.

— Не доверяйте ему бумаги! — воскликнула я, но Грай послал мне сердитый взгляд. Как будто мнение монашки здесь кого-то волновало.

Полуност развязал тесёмки, нарушая печати, и вгляделся в текст. С каждым прочитанным словом что-то в нём ощутимо менялось.

Тени под его глазами ещё глубже врезались в лицо. Его руки мелко задрожали. Глаза, совсем недавно полные лукавого блеска, вдруг стали такими тусклыми… Полными разочарования.

— Что там написано? — не выдержал один из бояр.

Полуност не ответил. Схватившись за седую голову, он пробормотал себе под нос:

— Он был моим... творением... моим наследием. Я дал ему всё, всё, что имел... годы, знания... И ради чего?..