Слёзы князя слаще сахара

Глава тридцать вторая

Старик застыл, и я заметила, как лицо его стало мягче. Казалось, его охватила неожиданная отрада.

— Сказку? Ты хочешь услышать сказку?..

Неужто он не помнил меня? Я кивнула, наклонившись к нему чуть ближе.

— Да. Вашу лучшую сказку. О Карачуне.

— Ладно же, деточка, ладно же.

Полуност закрыл глаза и, кажется, унесся в свои мысли. Я молча стояла рядом, оставляя место для его воспоминаний.

— Было это так давно, когда люди ещё были куда крепче и сильнее и не знали жалоб. Строгие, они не искали утешений в тепле, ведь то, что теперь лишь тёмная половина года, для них было полным кругом. Другого они и не знали. Всё вокруг полнилось смыслом и долгом, и даже малая крошка на ужин казалась даром, который ценили по-настоящему.

Я слушала, кусая губы, боясь торопить его. Мне было плевать на древних людей и первого Князя, я заботилась лишь о своём собственном. Но если Полуност вдруг сбился бы… Я не могла терять время на то, чтобы слушать всё заново.

— …Но вот пришёл час, когда предок почувствовал, что его силы начинают утихать. Он знал, что ничто не вечно, даже зима. Тогда, перед тем, как забыться вечным сном, он отдал приказ положить его под холмом в самом сердце своих владений. Он был ещё жив, когда его подданные нашли безупречное место.

— Почему безупречное?.. — осмелилась я спросить. — И как они нашли такое место?

Полуност улыбнулся.

— А, деточка. Безупречное, потому что сама природа приготовила эту последнюю опочивальню. Это была первозданная пещера, надёжно скрытая от любопытных глаз. Ход её вел в подземные глубины с огромным гротом.

— Пещера?.. Надёжно скрытая? — не поверила я. — Но как же она осталась скрытой, если весь этот холм в итоге покрыли столичные дома?..

— Но весь ли?.. — Улыбка сказителя стала лукавой. — Все всегда видят Княжий Холм лишь с трёх сторон. Дорогу, что ведёт от подножия к верхушке, да то, что по бокам от неё. А что с обратной стороны, куда выходят окна этих покоев?.. Подходила ли ты когда-нибудь к дикому краю, деточка? К обрыву?

Подходила ли я к дикому краю? Я никогда не заглядывала за забор двора… Да и как смогла бы?

Но то, как всё это звучало, мне совсем не понравилось. Против воли я вцепилась в парчовый кафтан боярина.

— Что там, под обрывом, Полуност? Где вход в гробницу?!

От моих громких вопросов старик вдруг встрепенулся, очнулся и снова принялся выглядывать что-то по сторонам. Или, скорее, кого-то. Я поняла, что всё испортила. Но, возможно, было достаточно и того, что он уже сказал.

Пещера… Я крепко задумалась, а затем вновь пристала к воеводе. Я вдруг вспомнила, что он покупал на рынке Чарстеня табак для курения. Он должен был носить с собой что-то для добывания огня.

— Скажите, есть ли у вас кремень и кресальце? Если есть, одолжите мне их, пожалуйста!..

— Что ты задумала, монахиня? — удивился Грай. — А, бес с тобой. Только иди восвояси.

Он медленно передал мне то, что я просила. Не теряя больше ни мгновения, я оставила и воеводу, и старика с его бреднями, и стражников, и слуг, и бояр, с их драгоценным завещанием. Мне ни до кого больше не было дела. Это всегда было только про нас двоих, меня и Князя.

Схватив из ниши свечу, приготовленную для освещения коридора, я бросилась на улицу. Покинув пределы двора, пошла вдоль внешней стороны забора, по самому краю.

Сначала я видела внизу лишь привычные виды города. Однако северный склон холма оказался совсем иным: действительно диким и неприступным. Пятна мха и наледи покрывали камни, среди которых торчали редкие сосны. Их мощные корни, казалось, из последних сил цеплялись за трещины в земной породе. Ниже склон обрывался окончательно, обнажая отвесные скалы.

Дороги не было. Ни тропки. Я заметалась, выглядывая, не бежала ли вниз по склону цепочка знакомых следов. Но всё сливалось в глазах. Я принялась спускаться прямо по нетронутому снежистому покрову.

Он оказался тонким и скользким, а моя одежда совсем не годилась для такого. Ряса цеплялась за кустарники, подошвы сапог скользили на камнях. Дважды мне пришлось прыгать с уступа на уступ, царапая пальцы о корни, чтобы удержаться.

Спуск казался бесконечным. Когда я взглянула наверх, туда, откуда пришла, то осознала, что уже никогда не смогу забраться обратно. Теперь путь был только вниз. Стиснув зубы, я заторопилась дальше.

Внезапно послышался шелест воды. Мой взгляд скользнул вниз, и прямо под собой я заметила нечто прекрасное и ужасное… Впереди открылась глубокая расщелина. Из неё вырывался поток воды, который падал с каменных уступов и исчезал в чёрном-чёрном омуте.

Вода из источника разбивалась на тысячи маленьких брызг, которые мгновенно замерзали прозрачными искрами. Красота этого зрелища была обманчивой — из-за него всё вокруг становилось только опаснее.

Я шагнула осторожно, но лёд хрустнул под ногой, и я испугалась. Вздрогнула, что это оказалось роковой ошибкой — мой правый сапожок скользнул по поверхности. На мгновение мне удалось удержать равновесие. А затем злой ветер подтолкнул меня в спину…

Рука метнулась к ближайшей осинке, но пальцы лишь скользнули по коре. Секунда — и всё застыло. Я сорвалась и полетела вниз, прямо в каменную чашу со студёной водой.