Слёзы рассветного огня

Глава 6. Сомнения памяти

Элиана очнулась задолго до первых лучей солнца. Ночные холода ещё окутывали стены замка, оставляя комнаты погружёнными в сумрак. Девушка неподвижно лежала на кровати, прислушиваясь к собственному дыханию, которое казалось таким же тихим и нерешительным, как и вся её жизнь после той роковой ночи. Постепенно осознавая, что мучит её вовсе не ночной кошмар, не тревожные шепоты прислуги и даже не возвращение загадочного Кайдена, она поняла истинную причину своего беспокойства — память.

Прошло столько лет с тех пор, как судьба распорядилась разделить их пути, но каждый лик, каждый вскрик, каждый неверный шаг вновь и вновь всплывал перед глазами, становясь невыносимым рубцом, который невозможно излечить.

Поднявшись с кровати, Элиана осторожно направилась к выходу, стараясь не потревожить слугу, стоящего поблизости. Однако дверь оказалась открытой шире обычного, впуская прохладный воздух. Это обстоятельство вызвало тревогу.

— Кто оставил окно незакрытым? — спросила девушка, пытаясь скрыть беспокойство в голосе.

Слуга слегка поклонился, произнеся:

— Не имею представления, ваша светлость, но слышал шаги в ночное время.

Взгляд Элианы задержался на мужчине дольше необходимого, после чего она молча двинулась дальше. Кажется, даже образ верного охранника стал частью призрачных теней прошлого, неотступно преследующих её.

Следуя своему внутреннему компасу, девушка достигла зала, где царило странное затишье, нарушаемое редкими огоньками свечей. Здесь её ожидал старший брат Раэль. Сидя напротив большого стола, он смотрел куда-то вдаль, погрузившись в собственные мысли. Почувствовав присутствие сестры, он заговорил первым:

— Тоже не можешь спать?

Элиана едва заметно кивнула.

Наступившая тишина заполнилась невидимой тяжестью минувших событий. Оба чувствовали, как старые раны вновь открылись, заставляя пересмотреть прежнюю картину мира.

— Помнишь тот день? — неожиданно нарушил молчание Раэль.

Голос девушки дрогнул, когда она произнесла:

— Каждую секунду…

Взглянув на неё, Раэль потерял привычную язвительность взгляда, оставив лишь следы усталости.

— Интересно, но почему-то твои воспоминания отличаются от моих. Ты вспоминаешь кровь, я вижу восстание. Ты обвиняешь его, а я виню отца.

Элиана ощутимо напряглась.

— Да, отец отдал приказ, но Кайден сам совершил преступление!

Раэль коротко рассмеялся, однако смех лишён был веселья.

— Ты запомнила его с мечом в руке, а я увидел, как он пытается удержать рыцарей. Вспоминаешь ли ты, что он выкрикивал?

Девушка замерла, чувствуя, как слова исчезают из памяти, оставляя лишь образы: мрачное выражение лица, стремительный взмах клинка. Голос героя остался в тени, растворился среди прочих образов.

— Ты заблуждаешься, — пробормотала она, сомневаюсь. — Или намеренно искажаешь факты.

Раэль приблизился к ней, серьёзно глядя ей в глаза.

— Допустим, но скажи, дорогая сестра, если наша память обманывает нас, что тогда вообще имеет значение?

Это обращение застало девушку врасплох и она осталась стоять молча.

Позднее днём Элиана отправилась искать успокоение в беседах с близкими людьми. Мать Селин находилась в саду, задумчиво перебирающая пальцами веточки розмарина. Его терпко-свежий запах создавал особую атмосферу, в которой слова обретали иной смысл.

— Мамочка, — осторожно начала Элиана, — вспомнишь ли ты тот день?

Женщина медленно подняла голову, будто возвращаясь из глубин прошедшего времени.

— Конечно, — произнесла она спокойно. — Только не так, как вы с братом. Мне довелось увидеть лицо ребёнка, переставшего быть самим собой.

Элиана нахмурилась.

— Выходит, вы пытаетесь защитить его?

Селин печально вздохнула.

— Я рассуждаю сердцем матери. Самое ужасное зрелище — наблюдать, как человек превращается в инструмент чужой власти. Тут уже неважно, предатель он или герой. Главное — жертва обстоятельств.

Сердце Элианы болезненно сжалось.

— Если мы откажемся судить его, — неуверенно произнесла она, — что останется взамен?

Её мать нежно провела рукой по щеке дочери.

— Остаётся лишь одно: спросить себя, чьё оружие было настоящим виновником трагедии.

Уже вечером старшая сестра Аурелия вошла в комнату Элианы, решительно отбрасывая маску беззаботности. Глаза девушки покраснели, выдавая недавние слёзы.

— Эли, — голос её звучал неровно, дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я слышала ваш разговор с Раэлем и мамой. У каждого из вас своё видение случившегося. А какое моё мнение?

Элиана попыталась обнять младшую сестру, но та раздражённо оттолкнула её.

— Ты думаешь, что видела врага с обнажённым клинком. Раэль вспоминает отчаянные возгласы. Мама видит жертву чужих решений, но я... я помню лишь то, как он защитил меня своим телом.

Она внезапно остановилась и гнев в её голосе сменился недоумением.

— Почему мои воспоминания обязательно лживы? Ведь я была ребёнком, значит, права на собственную версию событий у меня меньше?

Элиана отвернулась, понимая правдивость сказанного.

— Детская память склонна создавать иллюзии света там, где его нет.

Однако Аурилия упорно продолжала настаивать на своём.

— А возможно, наоборот? Быть может, только дети способны разглядеть истину, которую взрослые предпочитают игнорировать?

Последняя фраза врезалась в сознание Элианы подобно острому лезвию ножа.

Затем появился Дамар. Мужчина скромно занял позицию возле окна, наблюдая за сумеречным пейзажем двора.

— Ты задаёшь вопросы каждому встречному о событиях давно минувших дней, — заметил он мягко, оставаясь спиной к девушке. — Но понимаешь ли ты, что прошлое живёт не в нашей памяти, а в способностях рассказать историю правильно?

Элиана встрепенулась, инстинктивно подозревая подвох.

— К чему ты ведёшь?

Мужчина развернулся лицом к собеседнице и его мимолётная мягкость мгновенно уступила место ледяной расчётливости.