Слёзы рассветного огня

Глава 8. Трещины под кровлей

Чернота раннего утра теснила светлые полосы фонарей, стекая по стенам дворца подобно мутной воде. Туман, поднимавшийся над башнями замка, стелился низко, густо оседая на камнях крепостных валов и уходя тонкой дымкой в небо. Свечи в часовнях уже погасли, свет уличных фонарей таял в плотной темноте.

Замок оживал неестественными шёпотами. Обычные звуки дня отсутствовали: не слышалось звонкого цокота женских каблуков, гортанного кашля писаря или шагов охраны. Лишь сухие листы бумаги на письменных столах слегка шелестели, словно подчиняясь незримому течению.

Имя Кайдена звучало на каждом углу, скользя в комнатах, отражаясь от мраморного пола и исчезая в глубоких нишах старинных шкафов. Элиана остановилась у галереи, заполненной портретами её предков, смотрящих равнодушно и осуждающе. Перед окном стояла мать, фигура её была напряжённой, словно готова отразить атаку. Вокруг женщин сгущалась атмосфера неопределённости.

— Знаешь, что говорят? — Селин обратилась к дочери, не поворачиваясь. — Раэля видели рядом с ним.

Элиана пошатнулась, как будто её толкнули. Внутри вырос комок горячего ужаса.

— Невозможно, — её голос дрогнул. — Раэль не настолько наивен.

Мать наконец обернулась, её лицо было белым, будто высеченным из мрамора.

— Наши выборы определяются обстоятельствами, Элиана, — произнесла она медленно. — И когда доверие исчезает, остаются лишь обломки.

Сквозняк пролетел по галерее, заставив хлопнуть деревянную ширму. Спустя минуту в помещение ворвалась Аурелия, её смольные волосы разметались по плечам, дыхание перехватывало от возбуждения.

— Уже везде говорят! — воскликнула она взволнованно. — Люди утверждают, что Раэль встречается с Кайденом у северного перевала. Такие разговоры приведут к обвинениям в измене!

— Сплетни — это не доказательство, — резко бросила Элиана, но слова прозвучали фальшивее, чем хотелось бы.

Аурелия смеренным взглядом посмотрела на неё, полный ярости и раздражения.

— Опять ты его защищаешь! Будто только твоя точка зрения правильная! Неужели не стоит выслушать кого-нибудь другого?!

Селин приложила ладонь ко лбу, будто головная боль нарастала.

— Довольно препирательств, пока мы не выяснили правду.

Решено отправиться в библиотечный зал, расположенный в западной башне. Здесь было темно и сыро, лишь лучики лунного света пробивали толщу пыли. Раэль уже находился там, сгорбившись над старыми книгами, его лицо казалось серым и старше, чем обычно.

— Вот уж не ожидал встретить вас так рано, — прохрипел он, грустно усмехнувшись. — Думал, слухи дойдут до вас завтра.

Элиана шагнула вперёд, сохраняя спокойствие, которого ей не хватало.

— Скажи, что это неправда.

Раэль тяжело вздохнул, проведя рукой по гладкому столу.

— Правда, — признался он. — Он пришёл ко мне на встречу.

Аурелия испуганно ахнула, побелев, словно полотно.

— Значит, правда! Ты общался с тем, кого считаем предателем целых семь лет!

— Общался с человеком, — твёрдо заявил Раэль, подаваясь вперёд. — Не с врагом, не с другом. С человеком, которого мы знаем только в одной роли.

Элиана замерла, сердце захлестнулось волной беспомощности.

— Будешь ему верить?

Раэль поднялся, глаза его стали твёрдыми, словно сталь.

— Я не знаю, но я понял: в его глазах не было ненависти или злобы. Это пугает гораздо сильнее, чем любые обвинения.

Селин осторожно взяла сына за плечо, но голос её звучал жестко и сухо.

— Ваше общение ставит под угрозу репутацию семьи. Члены Совета ищут малейший предлог обвинить нас в слабости. Если подтвердится ваше знакомство с Кайденом…

— Пусть обвиняют, — грубо бросил Раэль. — Лучше жить честно, чем прятаться за стенами лжи.

Замок перестал дышать. Каждая деталь интерьера, каждый уголок помещения приобретали новое значение. Страх и подозрительность поселились в стенах дома, разрывая некогда крепкие семейные связи.

Следующим вечером обстановка накалилась ещё сильнее. Служанки старались избегать хозяйских помещений, обходя стороной зал с высоким потолком и мерцающими светильниками. Повсюду разносились недовольные перешёптывания, возбуждение росло и распространялось, словно лесной пожар.

— Ну и денёк выдался, — буркнула одна служанка. — Такое впечатление, что мы идём навстречу великому несчастью.

Другая поддержала её:

— Только бы семейство вовремя одумалось, иначе нашему дому конец.

На следующий день завтрак прошёл в гробовом молчании. Аурелия сидела неподвижно, отказавшись от еды, её взгляд лихорадочно бегал по лицам родных. Затем, не выдержав, она громко произнесла:

— Прямо скажи, Раэль. Если придётся выбирать, чья сторона победит — твоя или наша?

Никто не проронил ни слова. Настолько сильна была тишина, что звякнули ложки на тарелках.

Раэль посмотрел на сестёр по очереди, сначала на Элиану, затем на Аурелию.

— Я не буду становиться на ничью сторону, — сказал он, наконец, чётко и раздельно. — Моя позиция — правда.

Аурелия вздрогнула, Элиана закрыла глаза, поняв, что путь семьи теперь лежит впереди отдельно, без поддержки родного плеча.

Вечером мать собралась с детьми в большом зале. Красивый деревянный потолок был украшен резьбой, но сейчас резьба казалась вязкой, словно нарисованной кровью. Селин заговорила с выражением острой боли в глазах.

— Сегодня я достаточно пожила, чтобы не доверять слухам, — начала она строгим голосом. — Но я чувствую: трещина проходит через наше семейство, расширяется, разъединяя нас навсегда. Если мы будем ждать доказательств, решение примут за нас другие. Мы должны стать едиными, иначе рухнем быстрее, чем сможем понять, кто истинный враг.

Она замолчала, ожидая реакции дочерей и сына. Огонь вспыхнул яркой искрой, подсвечивая лицо женщины. Разговоры прекратились, раздавалось лишь тихое потрескивание дров.

Раэль тяжело вздохнул, отведя взгляд.

— Простите, матушка, — сказал он глухо. — Вижу, какую боль причинил вам всеми действиями.