Слезы в цепях долга

Глава 2: Семейный ужин

Раяна стояла у окна гостиной, глядя, как солнце клонится к закату за горными вершинами. Небо горело оттенками оранжевого и пурпурного, отражаясь в гранатовых деревьях сада. Руки ее механически теребили край скатерти — белой, вышитой золотом, которую Фатима, ее мать, подарила на свадьбу. "Для важных гостей", — сказала тогда мать, целуя дочь. Сегодня этот ужин был именно таким. Лейла придет — не просто гостья, а будущая вторая жена. Сердце Раяны сжалось от новой волны боли. Утро еще эхом отдавалось в голове: холодный голос Тимура, кивки Зарины и Гульнары. "Терпи, дочка". Но как терпеть, когда мир рушится?

Она отвернулась от окна, окинув взглядом стол. Накрыт по-королевски: серебряные приборы блестели в свете люстры, фарфоровые тарелки с узором из гранатов ждали гостей. В центре — огромный казан с пловом, аромат которого пропитал весь дом: баранина, пропитанная зирой и шафраном, морковь соломкой, рис рассыпчатый, как золотые зерна. Рядом — салаты: халуми с зеленью, баклажаны в гранатовом соусе, оливки в масле, свежие лепешки из тандыра, еще горячие. Сыр, мед, орехи. Вино — красное, выдержанное, из погребов клана — стояло в декантере. Раяна сама все приготовила, чтобы показать силу. "Я — первая жена. Опора". Но внутри — пустота.

Зарина вошла из кухни, поправляя платок. Ее лицо было спокойным, как маска, но глаза выдавали волнение.

— Все готово, мама? — спросила Раяна тихо, выпрямляясь.

— Идеально, дочка. Ты молодец. Лейла с матерью через полчаса. Гульнара уже звонит Амине — та придет позже. Держи лицо, Раяна. Традиции смотрят.

Раяна кивнула, сглатывая ком в горле. "Лицо". Сколько раз она слышала это от отца? "Женщина клана — зеркало мужа". Саида, подруга, вчера по телефону шипела: "Не терпи, сестра! Беги к нам". Но бежать — значит сломать все. Любовь к Тимуру жгла, несмотря на холод. "Несмотря ни на что, сердце мое его", — подумала она, разливая чай по пиалам.

Дверь наверху открылась — тяжелые шаги Тимура. Он спустился по лестнице, уже переодетый в традиционную рубашку с вышивкой и темные брюки. Щетина аккуратно подстрижена, волосы зачесаны. От него пахнуло одеколоном — тем же, что утром. Взгляд скользнул по столу одобрительно, по Раяне — равнодушно.

— Хорошо накрыла, — бросил он, садясь во главе. — Помни: сегодня первое официальное. Лейла — гостья, но скоро семья. Не позорь меня истериками.

Слова ударили, как пощечина. Раяна сжала губы, наливая ему вино.

— Не буду, Тимур. Я достойна.

Он кивнул коротко, отпивая. Тишина повисла. Зарина села справа от него, Гульнара — слева, болтая без умолку о соседях.

— Слышали, Аслан опять в горах с Магомедом? Дела клана, — хохотнула Гульнара. — Два меча, как всегда.

Тимур усмехнулся впервые за день.

— Они поддержат. Лейла — из хорошей семьи. Отец ее — торговец землями, как Хасан.

Имя отца кольнуло. Раяна вспомнила, как отец радовался свадьбе: "Тимур — наследник, дочь моя в золоте". Мама плакала от счастья.

Колокольчик у двери звякнул. Зарина вскочила.

— Приехали! Раяна, дверь.

Раяна пошла, сердце колотилось. Открыла — и замерла. Лейла стояла на пороге: двадцать два, стройная как тополь, зеленые глаза с подводкой, волосы цвета меда в свободных локонах, платье шелковое, облегающее фигуру, с разрезом. Рядом мать Лейлы — полная, улыбающаяся, с золотыми браслетами. Аромат дорогих духов ударил в нос.

— Здравствуй, Раяна, — Лейла улыбнулась сладко, целуя в щеку. Губы холодные. — Спасибо за приглашение. Твой дом — сказка.

Мать кивнула:

— Мир вам. Зарина ждет.

Они прошли в гостиную. Тимур встал, поцеловал Лейле руку — галантно, с теплотой, которой Раяна не видела месяцами. Зарина обняла мать Лейлы. Гульнара защебетала. Раяна стояла в стороне, разливая вино, чувствуя себя прислугой.

Все расселись. Ужин начался. Плов разложен по тарелкам — золотистый, дымящийся. Хвала лилась: "Вкусно!", "Рука мастерицы!". Лейла ела грациозно, льстила Зарине:

— Мама Зарина, ваш сад — рай. Научусь у вас гранаты мариновать?

Зарина растаяла:

— Конечно, дочка. Ты в семью войдешь — как родная.

Тимур смотрел на Лейлу с улыбкой. Раяна ела механически, боль в груди нарастала. Внутренний монолог: "Люблю его. А он смотрит на нее так, как раньше на меня".

Вдруг — шум. Лейла потянулась за салатом, "случайно" задела локтем пиалу Раяны. Горячий плов плеснул на платье Раяны — жирный, обжигающий. Она вскрикнула тихо, вскакивая.

— Ой, прости! — Лейла ахнула театрально, глаза полные "слез". — Раяна, я не хотела... рука соскользнула.

Все замерли. Зарина нахмурилась. Гульнара — сочувственно. Мать Лейлы — извиняясь. Тимур — холодно уставился на Раяну.

— Раяна, ты в порядке? — спросила Зарина, подавая салфетку.

— Да, мама... — Раяна вытерла пятно, кожа горела. Но Лейла продолжала:

— Я так виновата... нервничаю перед тобой, Раяна. Ты — первая жена, опытная...

Голос дрожал — идеальная жертва. Раяна увидела: локоть Лейлы нарочно задел. Провокация.

Тимур встал, голос ледяной:

— Раяна, извинись перед Лейлой. Не позорь меня перед гостями. Она гостья, невеста будущего.

Сердце Раяны треснуло. Извиниться? За что? Она открыла рот, но слова застряли. Слезы жгли глаза.

— Тимур... это она...

— Извинись! — рявкнул он. — Традиции: старшая жена уважает младшую.

Зарина кивнула: "Дочка, сделай". Гульнара молчала. Мать Лейлы — скромно. Лейла — "слезы" текли.

Раяна сглотнула гордость. "Терпи".

— Прости, Лейла. Я не удержала пиалу.

Лейла "успокоилась", обняла: