Слезы в цепях долга

Глава 18: "Беременность" Лейлы

Прошла неделя с побега Раяны, но для Тимура каждый день растягивался в вечность. Дом казался выцветшим: без её шагов по утрам, без аромата свежезаваренного чая, без тихого "ужин готов". Аслан и Магомед объездили автостанции, опросили таксистов, даже проверили съёмные квартиры в соседних районах — следов не было. Саида молчала как партизан, родители Раяны закрыли двери. Тимур звонил ей каждый вечер — автоответчик.

Лейла тем временем расцветала. Она заполняла пустоту: меняла шторы в гостиной, переставляла мебель, звонила маме Зарине с "идеями для сада". По вечерам садилась к Тимуру на колени, шептала: "Она вернётся, милый. А мы пока... живём". Но он отстранялся, уставившись в окно. Вина грызла его изнутри — не яростью, а тяжёлым, вязким сожалением. "Живи с тем, что сделал". Каждую ночь он вставал, шёл в её комнату, сидел на пустой кровати, трогая холодные простыни.

Мама держалась стоически: "Дай ей время. Ты сам виноват". Тётя Гульнара шипела на Лейлу: "Твои фокусы довели". Но Лейла не сдавалась. Она ждала момента.

Утро восьмого дня. Тимур пил кофе в кухне, когда Лейла влетела бледная, прижимая живот.

— Тимур! — она ахнула, хватаясь за стол. — Кажется... я беременна!

Он замер, чашка замерла у губ.

— Что? — голос хриплый от недосыпа. — Откуда ты знаешь?

Она села, глаза заблестели — слёзы или триумф?

— Тест сделала вчера. Две полоски. Утром повторила — то же. Я... мы ждали этого! Наследник!

Он вскочил, обнял её, но объятие вышло скованным. В голове вихрь: радость, давление стариков снято, но... Раяна. Её пустая комната наверху.

— Ты уверена? — спросил, отстраняясь. — К врачу?

— Конечно! — она прижалась, целуя его шею. — Сегодня поедем. Будет сын, Тимур. Наш.

Мама вошла, услышала. Лицо осветилось редкой улыбкой:

— Аллах услышал! Я позвоню Гульнаре.

Новости разлетелись мгновенно. Старейшины звонили с поздравлениями: "Клан крепнет!". Родственники приезжали с фруктами, сладостями. Лейла купалась во внимании, кружилась в новом платье: "Мальчик будет, чувствую!" Тимур кивал, улыбался механически, но внутри пустота росла. Он поймал себя на мысли: "Раяна бы уже накрыла стол, налила чай каждому".

Вечером они поехали в клинику — частную, лучшую в городе. УЗИ подтвердило беременность. Врач улыбнулся: "Поздравляю!" Лейла всплакнула, Тимур сжал её руку — крепко, но мысли унесло наверх, в пустую комнату.

Дома её ждал пир: тётя Гульнара, дяди, соседки. Тосты: "За будущего наследника!". Лейла сияла, гладила живот. Тимур сидел во главе, но взгляд то и дело уходил к лестнице.

Ночью, когда гости ушли, Лейла потянула его в постель: "Теперь мы семья. По-настоящему". Он лёг с ней, но тело не отзывалось. "Поздравляю", — прошептал механически. Она уснула счастливой, а он встал, вышел в коридор. Сел у двери её комнаты, прислонился лбом к косяку.

"Наследник", — подумал он. Радость должна была переполнять, но вместо неё — тоска. Раяна любила гладить живот по вечерам, мечтая о ребёнке. Теперь ребёнок будет... без неё.

На следующий день он усилил поиски: нанял детектива, связался с дальними знакомыми в других городах. Но Раяна растворилась.

Лейла заметила его отстранённость. Вечером, когда они ужинали вдвоём, она положила вилку:

— Тимур, ты рад? Наследник — это же то что ты хотел.

Он кивнул, глядя в тарелку.

— Рад.

— Из-за неё? — голос зазвучал острее. — Она ушла, а ты всё ищешь. Забудь! У нас ребёнок!

Он поднял взгляд — впервые за неделю с настоящим огнём.

— Забыть? Пять лет жизни не стираются за неделю, Лейла. Ты носишь моего сына — это святое. Но Раяна... она была частью меня. И твои "случайности" довели её.

Она побледнела.

— Мои? Ты веришь ей до сих пор? После всего?

— Не знаю, чему верить, — устало сказал он. — Знаю только, что дом без неё — как без воздуха.

Она встала, вышла, хлопнув дверью. Он остался один за столом — полным блюд, но пустым.

Тем временем, в съёмной квартире на окраине города, Раяна сидела у окна с чаем. Саида рядом вязала: "Работа найдётся — в кафе, потом дальше". Телефон молчал, но она знала: он ищет. Сердце ныло: "Люблю тебя, Тимур. Но вернуться — значит умереть".

Новости о "беременности" дошли через Саиду. Раяна замерла: "Сын?" Боль кольнула — мечта, которую она несла годы. Но вместо слёз пришла ясность: "Это его жизнь. Моя — впереди".

Прошли дни. Лейла расцветала: покупки коляски, одежки, визиты к врачу. Тимур улыбался на публике, но дома бродил тенью. Однажды ночью он нашёл старую фото — их с Раяной в саду. Сжал в кулаке: "Вернись".

Но она не вернулась. А "беременность" Лейлы продолжала расти — идеальный щит для неё, идеальная пытка для него.