Слезы в цепях долга

Глава 19: Фальшивые письма

Прошёл еще месяц с побега Раяны, и хотя Тимур узнал её новый адрес — скромную съёмную квартиру на окраине города, где она работала официанткой в маленьком кафе, — он дал ей время остыть, сдерживая себя из последних сил, понимая, что любое вторжение сейчас только усугубит пропасть между ними. Лейла расхаживала по дому с гордостью, то и дело поглаживая ещё незаметный животик и мечтательно произнося:

- Чувствую, это будет сильный мальчик, точная копия тебя, Тимур.

Он кивал, улыбался на публике, но по ночам вставал, курил во дворе у гранатовых деревьев и шептал в темноту:

- Без тебя этот дом — просто стены, а не жизнь.

Он отдалялся от Лейлы день ото дня, и она это видела — видела, как его взгляд то и дело устремляется к лестнице, ведущей в пустую комнату Раяны, как он рассеянно трогает шкатулку на комоде, где когда-то лежало её колье, и внутри неё нарастала глухая ярость, смешанная с паникой. Она пыталась вернуть его внимание всеми доступными способами: надевала кружевное бельё, устраивала романтические ужины, звонила ему днём с дрожью в голосе "Я так скучаю по твоим рукам, Тимур, приходи пораньше, нам нужно быть ближе сейчас, ради ребёнка", но он отвечал холодно, отстранённо: "Устал с делами, Лейла, спи спокойно, завтра разберёмся". Она уходила в свою комнату, кусая губы до крови, но на следующий день возвращалась с новыми уловками — и зреющими в голове планами мести, которые казались ей единственным спасением.

Однажды утром старейшины собрались в доме Тимура — не на праздник, а на "срочный совет", как объявили по телефону с тяжёлым подтекстом в голосах. Их было пятеро: седые, в папахах, с морщинистыми лицами, пронизанными годами мудрости и суровости. Мама Зарина накрыла стол скромно, но достойно, воздух в гостиной был тяжёлым, пропитанным напряжением, как перед надвигающейся бурей. Тимур сидел во главе стола, напряжённый, ожидая очередных упрёков за побег Раяны и её молчание, но старейшина Ахмед, самый уважаемый среди них, молча достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги, перевязанный тонкой резинкой, и разложил его перед всеми.

— Это пришло вчера вечером всем нам по почте, — произнёс он низким, гулким голосом, который эхом отозвался в тишине комнаты, медленно разворачивая письмо. — От Раяны. Твоей первой жены. И поверь, Тимур, содержание заставило нас собраться немедленно, потому что это касается не только тебя, но и чести всего нашего клана.

Тимур замер, сердце ухнуло куда-то вниз, в груди вспыхнула искра надежды вперемешку с тревогой: "Она пишет? Наконец-то решила поговорить?" Но Ахмед начал читать вслух, и каждое слово падало, как тяжёлый камень в стоячую воду, рождая круги шока и гнева:

"Уважаемые старейшины клана, отцы и хранители наших традиций. Я, Раяна, законная жена Тимура, пишу вам в полном отчаянии и с разбитым сердцем, потому что больше не вижу другого выхода. Мой муж предал меня и честь всей семьи самым подлым образом. Уже год назад он начал изменять мне с той, кого вы теперь зовёте второй женой — с Лейлой. Он встречался с ней в тайной квартире, дарил ей дорогие украшения, забыв обо мне, своей первой жене, которая пять лет держала этот дом в порядке и любила его всем сердцем. Потом он объявил её второй женой, сделав меня тенью в собственном доме, а её — королевой, которой всё прощается. Лейла манипулировала мной день за днём — крала мои вещи, устраивала подставы, сеяла сплетни, а он верил ей слепо, обвиняя меня в ревности и злобе. Теперь она беременна, и это якобы всё оправдывает, но грех на его душе остаётся — он недостоин быть главой клана, недостоин вашего доверия. Прошу вас, мудрых отцов, помочь мне развестись с ним официально, чтобы я могла уйти с достоинством. Лейла выставляет себя жертвой и будущей матерью наследника, но именно она разрушила нашу семью своими интригами. Помогите мне, ради Аллаха и традиций. Раяна."

Комната взорвалась приглушённым гулом шепотов и переглядываний, старейшины качали головами, Ахмед аккуратно свернул письмо и положил его на стол перед Тимуром:

- Это не просто слова, Тимур — это обвинение в грехе, которое может расколоть клан, если не разобраться немедленно. Что ты скажешь на это? Это правда или месть обиженной женщины?

Страсть накалилась мгновенно, Тимур встал так резко, что стул отъехал назад с громким скрипом, лицо его побагровело, кулаки сжались до белизны костяшек, в висках пульсировала ярость, ослепляющая и всепоглощающая: "Раяна... Она бьёт по больному месту, расписывает наши грехи перед кланом, как проститутку на базаре!" Он схватил ключи со стола, голос дрожал от гнева:

- Я еду к ней прямо сейчас, и она всё объяснит лично, перед всеми вами, если понадобится!

Мама Зарина побледнела, вскочила, пытаясь остановить:

- Тимур, сынок, не горячись, не совершай глупости в пылу! Может, в письме есть доля правды, которую стоит выслушать спокойно, без криков и кулаков?

— Нет, мама, никакой правды здесь нет! — рявкнул он, уже направляясь к двери. — Она ушла сама, а теперь топит меня перед старейшинами, выставляя лжецом и предателем! Я разберусь с этим раз и навсегда!

Он вылетел из дома, сел в машину, газанул так, что шины взвизгнули по гравию, дорога до квартиры Раяны казалась ему бесконечной пыткой — ярость пульсировала в висках, руки дрожали на руле, мысли неслись вихрем: "Как она посмела? Расписать всё клану в мельчайших деталях? После того, как я вытерпел её молчание, её побег?"