Слезы в цепях долга

Глава 20: Возвращение Раяны

Дверь квартиры Раяны открылась после третьего громкого, настойчивого стука, который эхом разнёсся по узкому коридору старого дома. Она стояла на пороге в простом фартуке, испачканном мукой и пятнами от кофе, волосы небрежно собраны в хвост, лицо сначала вспыхнуло удивлением, а потом напряглось настороженностью, как у человека, который ждёт удара. Саида выглянула из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем, её взгляд мгновенно стал жёстким и защитным:

- Тимур? Что ты здесь забыл в такое время, и по какому праву вообще стучишь так, будто владелец? Раяна только с работы пришла, дай ей хоть вздохнуть спокойно!

Он не стал ждать приглашения, протиснулся внутрь, захлопнув дверь за спиной с такой силой, что стена слегка задрожала от вибрации, и сразу прижал Раяну к ближайшей стене, схватив за плечи крепко, но не причиняя боли, его глаза горели неконтролируемым, ослепляющим огнём ярости, дыхание было тяжёлым, прерывистым:

- Ты написала это проклятое письмо старейшинам, Раяна? То самое, где расписала все в мельчайших деталях — про измену с Лейлой, про тайную квартиру, которую я якобы купил только для неё, про то, как дарил ей украшения, забыв о тебе, своей первой жене, и сделал её королевой в нашем доме, а тебя — жалкой тенью? Ты решила выволочь нашу грязь на свет перед всем кланом, выставить меня грешником, лжецом и недостойным главой, и ещё просить развода через них, как будто я враг, а не твой муж? После всего, что было между нами — после того времени, которое я дал тебе на размышления, чтобы остыть и подумать головой, а не сердцем, полным злости и ревности? Ты совсем с ума сошла, чтобы так мстить, Раяна, или это твоя месть за то, что жизнь пошла не по твоему сценарию?

Раяна побледнела, как полотно, резко вырвалась из его хватки, толкнув ладонями в грудь с такой силой, что он на шаг отступил, её голос сорвался на крик, полный негодования, шока и отчаяния, слова лились потоком, дрожащим от эмоций:

- Какое ещё письмо, Тимур, о чём ты вообще говоришь в своём бешенстве, которое слепит тебя хуже тумана? Я понятия не имею, о чём ты, и клянусь тебе Аллахом, я ничего никому не писала, тем более твоим драгоценным старейшинам — у меня нет ни минуты свободной на твои клановые интриги и разборки, я вкалываю по двенадцать часов в сутки в этом кафе, мою посуду до мозолей на руках, чтобы просто выжить без твоей 'великодушной' опеки и жалости!

Он сунул ей телефон с фотографией письма, голос его дрожал от ярости, слова вылетали как пули:

- Вот оно, читай сама, каждую строчку, и скажи, что это не твоя рука, не твой почерк, подпись в конце — твоя, как на нашей свадьбе, каждое слово как из твоих уст, обвиняешь меня во всех смертных грехах, расписываешь нашу постельную грязь и интриги Лейлы в деталях, просишь развода через клан, выставляя меня предателем и позором рода! Старейшины в шоке сидят, мама чуть не упала в обморок, а ты здесь строишь из себя невинную жертву, которая 'ничего не знает'? Хватит этих игр и отговорок, Раяна, это твоя месть, и ты сейчас поедешь со мной домой, чтобы лично перед всеми объяснить, что это было — вспышка злости или расчёт на то, чтобы меня утопить окончательно!

Она выхватила телефон из его рук, впилась взглядом в текст, глаза сначала расширились от ужаса и узнавания, потом прищурились в подозрении и гневе, голос стал твёрдым, обвиняющим, каждое слово било, как хлыст:

- Это не я писала ни единой строчки, Тимур, и если бы ты хоть немного меня помнил за эти пять лет, то сразу бы понял! Смотри на почерк внимательно — вот эта 'р' везде кривая, заваливается набок, как пьяная, у меня она всегда ровная, как палка от метлы, а стиль — сухой, официальный, как донос в суд, я никогда так не пишу и не говорю, я всегда от сердца, с душой, а не как холодный приговор! Кто-то мастерски подделал это, чтобы насолить тебе, мне и всему клану сразу, и я точно знаю, кто — твоя любимая Лейла, которая видит, как ты от неё день ото дня отходишь, и решила ударить по больному месту, подставив меня под удар твоего гнева и глаз старейшин!"

Саида шагнула вперёд из кухни, голос её был спокойным, но жёстким, как сталь, слова падали веско, не давая спорить:

- Тимур, послушай хоть раз разумный совет и отстань от неё немедленно, дай Раяне перевести дух — она работает по двенадцать часов без перерыва, спит по пять часов в сутки, еле держится на ногах от усталости, у неё нет ни минуты на твои клановые разборки, фальшивые письма и семейные драмы, которые кто-то явно пишет, чтобы вас обоих утопить в этой грязи. Уходи по-хорошему, пока не стало хуже для всех, и разберись сам, прежде чем обвинять ту, которая просто пытается жить дальше!

Но Тимур не слушал ни слова, ярость полностью ослепила его, он схватил Раяну за руку выше локтя, потянул к двери с властной силой, голос его стал низким, угрожающим рычанием:

- Хватит выдумывать отговорки и перекладывать вину на Лейлу — она носит моего ребёнка под сердцем, это святое, а ты решила отомстить через старейшин, выставив меня лжецом и предателем перед всем кланом? Едем домой немедленно, Раяна, разберёмся там, перед мамой, старейшинами, всеми, кто видел это письмо, и ты либо признаешься в своей мести от злости и ревности, либо докажешь обратное на деле, без этих твоих оправданий и слёз!

Раяна сопротивлялась изо всех сил, вырывалась, царапала его руки ногтями до красных полос, голос срывался на истеричный крик, полный ярости и отчаяния:

- Тимур, пусти меня немедленно, ты ведёшь себя как полный маньяк, а не как человек, которого я когда-то любила! Это не я написала ни слова, клянусь тебе Аллахом и своей матерью, Саида, помоги мне! Ты с ума сошёл окончательно, если веришь, что я способна на такую подлость, после всего, что пережила в твоём доме от твоих же рук?

Саида бросилась вперёд, схватив Тимура за рукав куртки, голос её зазвенел от гнева и беспомощности: