Слезы в цепях долга

Глава 22: Ревность Тимура

Прошло несколько дней с того момента, как Раяну положили в больницу с пневмонией. Лечение подействовало быстрее, чем она сама ожидала: антибиотики сбили температуру, дыхание стало ровнее, голова перестала раскалываться. Врачи говорили строго: "Стресс убьёт быстрее болезни. Вам нужно менять образ жизни, иначе снова окажетесь здесь". Тимур почти всё это время проводил в коридоре, сидя на жёстком стуле у её палаты, заходил только тогда, когда медсёстры разрешали. Держал её руку, молчал, иногда бормотал что‑то невнятное, что звучало, как извинения, но слов "прости" она так и не услышала. Слушать его было тяжело — не из‑за ненависти, а потому что сердце, несмотря на всё, всё ещё сжималось от его близости.

Через неделю её выписали. Врач строго сказал:

— Ещё немного слабости — нормально. Но никаких ночных смен, никаких скандалов. Больше спите, меньше нервничайте. Если такой роскоши вам жизнь, конечно, позволит.

Раяна только усмехнулась:

— Жизнь у меня — как она есть. Но за здоровье спасибо.

Саида встретила её у ворот больницы, отвезла обратно в съёмную квартиру, помогла разобрать пакет с лекарствами, сварила лёгкий суп.

— На работу не лезь хотя бы неделю, — ворчала она, наливая чай. — Я сказала хозяину, что ты заболела серьёзно, он нашёл временную замену.

— Неделю я не выдержу, — покачала головой Раяна. — Квартира сама себя не оплатит. Посижу пару дней дома — и выйду. Только смену возьму покороче.

Саида вздохнула, но спорить не стала.

В кафе она вернулась через четыре дня. Худее, чем прежде, с чуть осунувшимся лицом, но с живыми глазами. Хозяин — мужчина средних лет, широкоплечий, с аккуратной бородой по имени Руслан — встретил её у входа, подняв брови:

— Ну что, живы? — спросил без лишнего сочувствия, но без холодности.

— Уже стою ровно, — ответила она, поправляя фартук. — Спасибо, что не уволили.

— Ты мне не благотворительность тут делаешь, — фыркнул он. — Работать умеешь, клиенты тебя любят, хамства ни разу не слышал — таких днем с огнём ищут. Так что береги себя тоже, а не только мои столы.

Она улыбнулась краешком губ:

— Буду стараться.

Кафе было небольшим, но уютным: несколько столиков у окна, барная стойка, витрина с пирожными, запах кофе и свежей выпечки. Постоянные клиенты уже знали её по имени — молодая пара, что приходила по утрам, несколько мужчин из офиса через дорогу, одна пожилая женщина, которая всегда заказывала один и тот же чай с лимоном.

В этот день было относительно спокойно. Раяна принимала заказ у столика у окна, где сидели трое мужчин в деловых костюмах, обсуждая что‑то по телефону. Один из них — высокий, светлоглазый, с открытым лицом — смотрел на неё чуть дольше, чем того требовал заказ.

— Латте, чизкейк и ещё... — он задумался, потом добавил, улыбнувшись: — И ваш совет, что здесь самое вкусное, кроме этого.

— Если честно, — ответила она спокойно, но в уголках губ мелькнула тень улыбки, — лучше всего у нас получается плов. Хозяин сам готовит, никому не доверяет.

— Тогда плов, — кивнул он. — Раз вы рекомендуете, поверю.

— Сейчас всё будет, — сказала она и пошла к барной стойке.

Руслан хмыкнул, кивая в сторону клиента:

— Вон тот уже третий день ходит, как на работу. С тобой разговаривает больше, чем с коллегами. Смотри, не влюбись.

— Мне сейчас не до того, — отрезала она, наливая кофе. — И вообще, людям иногда просто хочется поговорить с вежливым человеком, а не с телефоном.

— Может быть, может быть, — протянул Руслан с видом человека, который думает своё.

День клонился к вечеру, когда дверь кафе открылась, и в проёме появился тот, кого она меньше всего хотела видеть в своей рабочей форме. Тимур.

Он вошёл неспешно, но в каждом его шаге чувствовалось внутреннее напряжение. На нём была тёмная рубашка, пальто перекинуто через руку, взгляд бегло скользнул по залу, выхватил её у стойки — и остановился. Мгновение — тишина внутри неё, как перед ударом.

Он подошёл к стойке, не садясь. Взгляд скользнул по её лицу, задержался на тонких, побелевших пальцах, на фартуге, на подносе. В глазах — смесь облегчения, злости и чего‑то ещё, что она старательно не пыталась назвать.

— Значит, правда, — сказал он наконец, голос низкий, сдержанный. — Ты действительно здесь работаешь. Не сказки Саиды.

— Здесь по крайней мере за разбитые тарелки не орут перед всем кланом, — спокойно ответила она. — И за сплетни на меня никто чужие письма не пишет.

Руслан поднял голову:

— Будешь заказывать? — спросил сухо. — Или вы пришли на семейную консультацию?

Тимур взгляда от Раяны не оторвал.

— Чёрный кофе. Без сахара, — бросил он, потом добавил: — И пять минут разговора с официанткой, если она не против.

— Официантка сама решает, кто может с ней разговаривать, — заметил Руслан, но всё же взял чашку.

Раяна поставила кофе перед Тимуром, не касаясь его пальцев.

— Я работаю, — сказала она тихо. — Если хочешь поговорить — подожди, когда у меня будет перерыв. Или скажи прямо, что тебе нужно, без сцен.

Он не сел. Сделал глоток кофе, поморщился — видимо, был горячим.

— Мне нужно убедиться, что ты жива, — произнёс он. — И посмотреть в глаза женщине, которая умудряется работать с пневмонией и поддельными письмами на плечах.

— С пневмонией я уже не работаю, — поправила она. — С последствиями — да. А поддельные письма — не на моих плечах. Я своё имя не пачкала.

В этот момент к стойке подошёл тот самый светлоглазый клиент. В руках — счёт.

— Можно оплатить? — спросил он, улыбаясь. — И спасибо за совет с пловом, правда оказался лучшим за последние пару месяцев.

— Конечно, — ответила она, принимая купюры. — Рада, что вам понравилось.

Он задержал на ней взгляд, потом наклонился чуть ближе:

— Вы сегодня выглядите лучше, чем в прошлый раз. Тогда вы были очень бледной. Рад, что вам лучше.

— Спасибо, — коротко кивнула она.