Слишком близко, чтобы не влюбиться

Глава 18

Дэмьен резко свернул с трассы, и машина остановилась на пустой парковке. Мотор заглох, и сразу стало ясно слышно, как дождь барабанит по крыше, как гром рвёт небо. Мир будто схлопнулся — остались только он и я в замкнутом пространстве.

Он глубоко вдохнул, провёл ладонью по лицу и повернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, серьёзным, почти болезненным.

— Теперь можем поговорить, — сказал он низким голосом.

Сердце сжалось. Я ждала этих слов и в то же время боялась их.

— Та девушка… — он сделал паузу, и я уже почти затаила дыхание. — Она… она просто знакомая моего друга. Знаешь, бывают такие люди, которые настаивают на совместной фотографии, даже если ты не хочешь. Я… я хотел отказаться, честно, но она была настойчива, и я в итоге согласился.

Он покосился на меня, смущённо почесав затылок.

— А потом… она сама подтолкнула мою руку к своей талии, чтобы кадр получился «красивым». Лана, я бы никогда сам этого не сделал. Мне было неловко, я чувствовал себя глупо. Всё выглядело так, будто я сам хотел… но это не так. Я просто не знал, как иначе выйти из ситуации.

Я слушала его и чувствовала, как где-то внутри оттаивает лёд. Его голос был честным, глаза — прямыми. Но обида ещё жила во мне. Почему же тогда так больно? Почему всё равно вижу перед глазами эту фотографию?

Я отвернулась к окну, наблюдая, как дождь смывает свет фонарей. Потоки стекали вниз, будто вместе с ними уходили мои сомнения. Но сердце стучало слишком громко, чтобы я могла обмануть себя.

— Лана… — он снова заговорил, и в его голосе звучала боль, которая говорила громче любых слов. — То, что ты чувствуешь ко мне, неправильно. Между нами Марк. Ты — его сестра. Я — его друг. Мы не имеем права на это.

Эти слова ударили сильнее, чем гром снаружи. Внутри всё сжалось, дыхание перехватило.

— А ты? — мой голос сорвался, дрогнул. — Ты честно скажи… я тебе нравлюсь?

Он смотрел на меня долго. В его глазах я видела борьбу — злость на самого себя, страх, желание и то, что он пытался скрыть всё это время. Его молчание казалось вечностью.

И наконец он выдохнул, почти шёпотом, но каждое слово пробивало меня насквозь:

— Очень. — Голос был твёрдым и честным. — Даже больше, чем нравишься.

Я опустила взгляд на руки, сжав их в кулаки, и тихо пробормотала:

— Мы… мы же испытываем друг к другу чувства… — голос дрожал, — но почему мы не можем быть вместе?

Дэмьен взглянул на меня, его глаза были серьёзными, в голосе была боль:

— Потому что Марк не примет наши чувства, да и твои родители тоже.

Я глубоко вздохнула, сердце сжалось от тяжести слов.

— А откуда ты знаешь, как он отреагирует? И что скажут родители? — спросила почти шёпотом. — Я думаю, Марк будет на нашей стороне, даже если родители будут против.

Он наклонился чуть ближе, взгляд твёрдый, но мягкий одновременно:

— Однажды, когда мы учились в универе, он сказал мне: «Заботься о Лане, она и твоя сестра тоже».

Я опустила глаза на руки, сжав их в кулаки, и позволила мыслям выйти наружу:

— Мы уже взрослые, — сказала я, сжимая руки в кулаки. — Мы вправе сами решать, что правильно. Больше нельзя притворяться, что ничего не чувствуем. Если будем ждать, пока кто-то другой решит за нас… мы можем потерять всё.

Дэмьен молчал, и в этой тишине слышался только шум дождя за окном и редкие раскаты грома.

— Малышка… — наконец тихо произнёс он. — Ты даже не представляешь, как сильно ты для меня значишь.

Слова прожгли меня насквозь. Мир словно сузился до одного мгновения, и я поняла: несмотря на сложности, несмотря на Марка, несмотря на весь хаос вокруг… мы больше не можем притворяться.

Я молчала, сердце билось слишком громко, чтобы можно было собраться с мыслями. Дэмьен глубоко вздохнул, сжал руль, не отводя взгляда от дороги. Его руки слегка напряглись на коже руля, а взгляд был тяжёлым, будто каждый вздох давался с усилием.

— Лана… — сказал он тихо, сдерживая что-то внутри. — Давай не будем усложнять всё. Нам не быть вместе, как бы сильно мы этого ни хотели.

Он замолчал на несколько секунд, его глаза мельком коснулись моих рук, сжатых на коленях.

— Не нужно говорить больше… — продолжил он, голос дрожал едва заметно. — Давай оставим всё как есть. И… подумай о себе, об учебе. Главное — хорошо учиться и не отвлекайся на меня.

Слова Дэмьена ударили меня прямо в сердце, словно тяжелый камень, упавший на грудь. Нам не быть вместе… и это звучало как приговор, как нож, вонзённый в самое нутро. Сердце билось так громко, что казалось, сейчас оно вырвется наружу, дыхание прерывалось, а внутри всё сжималось, сжималось до невозможности.

Каждое его слово — о заботе, об учебе, о «оставим всё как есть» — резало, словно напоминание о том, что мы не можем выбирать то, чего так сильно хотим. Горечь во рту, ком в горле, желание крикнуть, заплакать, вырваться… но я не могла.

И всё же в этом мучительном шоке мелькнуло что-то странное — маленький огонёк благодарности, что он честен, что хоть немного думает обо мне. Но этот свет был холодным и слабым, и ничто не могло заглушить осознание: сейчас нам нельзя быть вместе. Каждый вдох давался с болью, каждое сердцебиение отзывалось эхом пустоты.

И всё же, глубоко внутри, проснулась тихая, тёплая искра — надежда, что даже в этих запретах, в этом молчании, он рядом; что он думает обо мне, переживает за меня и хочет моего счастья. И хотя мир вокруг казался холодным и несправедливым, я впервые почувствовала, что наши чувства не исчезнут просто так.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Его молчание, тяжёлый вздох и напряжение в каждом движении словно сказали мне больше слов. В голове мелькнула мысль: ему, наверное, нужно время. И если это так — я готова ждать.

Даже если будет сложно, даже если вокруг нас будут проблемы, я не могу притворяться, что мне всё равно. Мы найдём способ быть вместе. Я верю в это.

Дождь продолжал барабанить по крыше машины, гром перекатывался над городом, а мы ехали в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Но внутри меня зажглось что-то тихое, но очень сильное — уверенность, что всё ещё возможно.