Слишком близко, чтобы ненавидеть

7 глава

ЗЕЙН

Уроки давно закончились, но я совсем не спешил идти домой. И нет, я здесь не ради того, чтобы подкараулить рыжую бестию. Но... я здесь из-за нее.

Рядом со мной Уильям и Рон. Иногда люди думают, что мы не можем функционировать без друг друга, но это вовсе не так. Ну, только если немного. Мы просто привыкли держаться вместе: решать все проблемы вместе, веселиться вместе, караулить девочек тоже вместе. Вместе с самого детства.

В голове проносятся воспоминания. Первый поход в лес, когда мы заблудились и ночевали под огромной сосной, деля последний кусок хлеба на троих. Первая разбитая коленка, когда Рон толкнул меня с дерева, а Уильям, вместо того чтобы помочь, смеялся и хохотал, держась за живот. Я могу жить без них, да, но моя жизнь будет пустой, неполной, лишенной той самой искры, что делает ее яркой и насыщенной.

Я смотрю на них сейчас, на их знакомые лица, на ухмылку Уильяма и немного растерянный взгляд Рона, и понимаю, что эти парни – больше, чем просто друзья. Они – моя семья, моя опора.

— Рон, почему она так долго? — недовольно фыркаю и пинаю невидимый камень у себя под ногами.

— Она любит оставаться в библиотеке после уроков, — друг пожимает плечами и закрывает глаза.

Уильям, наблюдая за нами, молча улыбается и закуривает сигарету. С каких пор у него появилась эта привычка? Вроде он всегда был против... В его улыбке читается грусть, тоска по чему-то утраченному, что ли. Или, может, он просто рад, что мы здесь, вместе, пусть и в таком молчаливом и напряженном состоянии. Дым от сигареты медленно рассеивается в воздухе, унося с собой частичку его тайны. Я смотрю на друга. Его лицо расслаблено, но за закрытыми веками, я уверен, бушует целый океан переживаний. Уильям делает еще одну затяжку, и я вижу, как дрожат его пальцы.

— Она идет...

Рон был прав. Его девчонка вышла из здания и направлялась точно на выход, доставая свои наушники из сумки.

Я больше не могу медлить. Срываюсь с места и спешу за ней. Вовсе не собираюсь церемониться и выбирать добрые фразочки. Я догоняю ее почти у самых дверей. Хватаю за руку, чувствуя, как ее тело вздрагивает от неожиданности. Она оборачивается, и в ее глазах плещется целый океан чувств: и удивление, и тревога, и страх.

— Помедленнее, твою мать! — слышу сзади крики Рона, но не слушаюсь.

— Эй, остановись! — говорю я, не сильно сжимая плечо Рики. Но, блядь, Рону совсем не нравится это. В его глазах – неприкрытая злость, желание защитить. Я понимаю его, черт возьми, понимаю! Он видит во мне угрозу, видит опасность для того, кто стал ему так дорог. И он прав, наверное. Я и есть опасность. Я – ходячая катастрофа, способная разрушить все, к чему прикоснусь…

Поворачиваюсь к Рону. В его взгляде – вызов. И боль. Такая же, как и моя. Мы оба хотим одного и того же – чтобы Рики была в безопасности, чтобы она была счастлива. За все годы, что она кружится около нас, девушка смогла стать мне будто второй сестрой.

Отпускаю ее плечо. Медленно, осторожно. Смотрю в глаза Рону, пытаясь передать все, что не могу сказать словами: «Я не хочу причинить ей боль».

— Не трогай ее... — еще раз рычит он.

Господи, чего он так завелся? Кажется, это может напугать его ангела.

— Успокойся, черт возьми! — кричу в ответ и окончательно убираю руки от девушки.

— Мы договорились, что ты просто спросишь у нее и все!

— Я это и делаю, мудак!

Серьезно, он начинает меня выводить.

— Больше не трогай ее…

Он возвышается надо мной всего на пару сантиметров и становится рядом с Рики, которая, кажется, совсем не понимала, что происходит и была немного напугана.

— Рики, как зовут рыжую?

— Что? — она странно оглядывает нас всех и переминается с ноги на ногу. Переживает. А не должна. Ее главный защитник стоит прямо около нее и испепеляет меня взглядом.

— Как зовут ту рыжую девочку? — повторяю медленно и более четко.

— Ты можешь спросить у нее сам...

Рики поворачивается и спешит уйти, но Рон останавливает ее легким прикосновением к талии. Она вздрагивает, как от удара током, и замирает, спиной чувствуя его тепло. Внутри все сжимается в тугой комок боли и невысказанных слов. Она знает, что не должна оборачиваться, что должна бежать, как можно дальше, но ноги будто приросли к земле.

Девушка медленно поворачивается обратно, стараясь сохранить на лице маску безразличия, но глаза выдают ее. В них плещется целое море эмоций: боль, обида, разочарование и, черт возьми, любовь. Она ненавидит себя за это, ненавидит за то, что до сих пор любит его, несмотря на все, что произошло.

Хорошо, пусть разбирается сам. У него это получается лучше.

Он что-то шепчет ей на ухо... через мгновение что-то еще. Проходит пару минут, когда она возвращает свое внимание на меня.

— Вивиан. Ее имя Вивиан Янг.

Я вижу ее смущение и скрытую ярость.

— Молодец. Это было не так уж и сложно, да? — усмехаюсь. — Не переживай, мы не скажем, откуда узнали...

Отлично. Теперь я знаю все для своего следующего трюка.

Рики молчит.

— Откуда вы взяли мышей? — не унимаюсь я.

Вопрос в воздух.

— Мне повторить?

— Мы купили их в зоомагазине... — отвечает девушка и медленно краснеет.

— И по вашему, это было смешно?

Она не ответила. Молча вырвалась из хватки Рона и пошла к выходу.

Я должен узнать больше...

— Оставь это, Зейн.

И в этот раз я слушаюсь его.

Блядский Рон и его Рики...

ВИВИАН

Это утро было слишком спокойным и умиротворенным ровно до одного момента. Пока я не появилась в стенах школы.

Я здесь меньше недели, но меня преследовало такое чувство, что я застряла тут уже давным-давно. И это чувство никак нельзя было назвать положительным. Тяжесть этого ощущения давила на плечи, сковывала движения, будто невидимые цепи опутывали душу. Каждый вдох давался с трудом, словно воздух здесь был пропитан безысходностью. Я смотрела на окружающих, но не видела в их глазах отражения своих чувств. Они казались такими далекими, погруженными в свой собственный мир, словно я наблюдала за ними сквозь толстое стекло. Внутри росло щемящее чувство одиночества, которое постепенно перерастало в отчаяние. Хотелось кричать, звать на помощь, но слова застревали в горле, превращаясь в беззвучный стон. Каждая минута тянулась мучительно долго, напоминая о бесцельности моего пребывания здесь. Страх перед неизвестностью, перед будущим, которое казалось таким туманным и неопределенным, сковывал сердце ледяным холодом…