Слишком близко, чтобы ненавидеть

14 глава

ЗЕЙН

Прошла неделя с того момента, когда вся школа увидела фотографию нашего поцелуя. Я наблюдал за реакцией Вивиан, но не показывался ей на глаза. Не хотел усугублять ситуацию. Она и без моего вмешательства была максимально неправильной и противной... И, блядь, мне было стыдно. Я задел ее чувства, выставил на всеобщее обозрение, и все выглядело так, будто она влюбилась в меня, поцеловала, а я отшил ее и показал свой поступок всей школе. Но все было не так. Такая девушка, как Вивиан, не стала бы связываться с таким, как я. С парнем, который причинил ей боль, пытаясь отомстить. За что? Твою мать, я даже не помнил. Глупая фотка маленького члена не стоила того, что она получила в ответ.

Вивиан... Ее имя эхом отдавалось в моей голове, разрывая сердце на части. Я знал, что она заслуживает лучшего. Я видел ее боль в каждом движении, в каждом опущенном взгляде. Хотел подойти, извиниться, сказать, что все не так, как кажется. Но боялся. Боялся сделать еще хуже, причинить еще больше боли. Я представлял, как ей сейчас тяжело. Как одноклассники шепчутся за спиной, как она пытается скрыть слезы, как рушится ее мир. И я был причиной этого. Я, ничтожный, недостойный ее внимания, стал причиной ее страданий.

Я проклинал тот день, тот поцелуй, ту чертову фотографию. Если бы только можно было все исправить, вернуть время назад... Я бы отдал все, чтобы избавить ее от этой боли, чтобы вернуть ей улыбку. Но я знал, что это невозможно. Я совершил ошибку, и теперь мне придется жить с ее последствиями. И самое страшное – знать, что я задел чувства того, кто этого совсем не заслуживал. В голове продолжала пульсировать только одна мысль:

«Вивиан»

Как я мог допустить, чтобы эта грязная месть коснулась ее? Эта хрупкая, светлая девочка, в глазах которой я видел целый мир. Мир, который я своими же руками начал разрушать.

Я помню ее смех, который слышал в школьных коридорах. Звонкий, искренний, заразительный. Он наполнял мой день светом, заставлял забыть о всей той боли, что копилась внутри. А теперь? Теперь я слышу только ее беззвучные рыдания, вижу ее затравленный взгляд, полный ужаса и непонимания. И осознание собственной мерзости разрывает меня изнутри.

Простить себя? Никогда. Я не достоин ее прощения, не достоин даже взгляда в мою сторону. Все, что я могу сейчас — это попытаться хоть немного искупить свою вину. Защитить ее от этого мира, от себя самого. Но хватит ли сил? Смогу ли я хоть немного залечить те раны, которые нанес ее сердцу?

*немного ранее

— Она здесь, — шепчет Уильям, подходя ближе к углу, чтобы получше рассмотреть реакцию рыжей.

Рон стоит рядом, но не выглядит сильно заинтересованным. Будто ему совсем не интересно, что же происходит.

— В чем твоя проблема? — скучающе мямлю, слегка толкая друга в плечо.

— Рики... — тяжело вздыхает он, но продолжает. — Ей не понравится это.

— Давно ли тебя волнует, что она подумает?

Он поднимает голову и странно смотрит прямо мне в глаза.

— Давно. Я не хочу портить то, что уже испорчено.

Парень отталкивается от стены и быстро уходит.

— Что с ним? — спрашивает Уильям, морщась.

— Не обращай внимания.

Подхожу ближе к нему и выглядываю из нашего маленького прикрытия.

Черт, лучше бы я этого не делал...

Ее лицо. Ее милое лицо, которое всегда было умиротворенным и уверенным, сейчас выглядело разбитым. Ее аккуратные брови были нахмурены, губы надуты, а по щекам текли слезы.

Сердце болезненно сжалось, будто кто-то вырвал из него кусок. Эта картина жгла глаза, словно кислота. Все во мне кричало, требуя броситься к ней, обнять, защитить от всего зла в этом мире. Но я понимал, что сейчас это невозможно. Любое неосторожное движение может поставить под угрозу нас обоих.

Каждая слезинка, падающая с ее щеки, отдавалась болью в моей груди. Я чувствовал ее отчаяние, ее страх, ее уязвимость. Никогда раньше я не видел ее такой. Всегда сильная, независимая, она казалась несокрушимой скалой. И вот сейчас эта скала рушилась на моих глазах, рассыпаясь на мелкие, острые осколки.

Я был беспомощен. Я мог только наблюдать, сгорая от желания что-нибудь предпринять. Эта беспомощность была невыносимой. Она разрывала меня изнутри, превращая в живой комок боли и отчаяния.

Нет. Нет. Нет.

Я не хочу смотреть на это, но не могу оторваться от нее. Эта девушка притягивает меня, будто самый настоящий магнит.

Вивиан оглядывается, будто пытается кого-то найти, но быстро опускает голову обратно. Ее руки трясутся, грудь вздымается от быстрого дыхания, а плечи дрожат от накатывающей истерики.

Вивиан – воплощение потерянности, маленький комочек боли, съедаемый изнутри неведомым горем. Каждая дрожащая клеточка ее тела кричит о помощи, но слова застревают в горле, превращаясь в невидимые, но ощутимые оковы. В ее глазах плещется океан невыплаканных слез, отражая вселенскую печаль. Видеть ее такой – невыносимо. Больно осознавать собственное бессилие, невозможность проникнуть в глубину ее страданий, разделить с ней этот тяжкий груз. Хочется просто быть рядом, молчаливой тенью, дарящей хоть какое-то подобие защиты и утешения.

Ее дыхание становится все более прерывистым, как будто ей не хватает воздуха, чтобы справиться с накатившей волной отчаяния. Нужно что-то сделать, предпринять хоть что-то, чтобы облегчить ее боль, вернуть ей хоть искру надежды.

— Я должен пойти к ней и извиниться.

— Не смей! Позволь малышке пережить это в одиночку. Она станет сильнее, — ответил Уильям.

Должен ли я слушать этого засранца? Конечно же, нет. И я не буду. Делаю пару шагов вперед, но меня останавливает грубый голос друга.

— Подумай, идиот, что ты ей скажешь? «Прости, что унизил тебя десятый раз. Мне очень жаль»? Просто оставь ее! Она не захочет видеть тебя примерно... всю жизнь.

Я замер. Слова друга, как ледяной душ, окатили меня с головы до ног. Он прав. Как всегда. Я – чудовище. Как я мог так поступать с ней? Много раз... много раз я разбивал ее сердце, топтал ее чувства, унижал ее достоинство. А она... Она, с ее ангельским терпением и безграничной терпимостью, прощала меня. По крайней мере, она делала вид, что пыталась простить. Но теперь... теперь все кончено. Я видел это в ее глазах. Боль, разочарование, усталость. И самое страшное – пустоту. Я выжег в ней все чувства ко мне. Я превратил ее любящее сердце в ледяную глыбу. И я не имею права больше приближаться к ней. Я не имею права просить прощения. Я не имею права даже думать о ней.