Слишком близко, чтобы ненавидеть

17 глава

ВИВИАН

Головная боль. Такая, будто внутри моей черепной коробки прошел настоящий ураган, сотрясая каждую клетку моего организма.

Открываю глаза.

Белый потолок. Странно. Я не помню, как приехала домой... Медленно поворачиваю голову, но резкая боль заставляет меня зажмуриться и застонать.

Постепенно зрение фокусируется. Моя комната...

Что произошло? Как я здесь оказалась? Сердце забилось чаще. Я пытаюсь сесть, но тело не слушается, а в животе – тупая, ноющая боль, которая накрывает волной, заставляя снова откидываться на подушки. Паника начинает подкрадываться. Я ничего не помню... Ничего, кроме этой всепоглощающей головной боли и смутного ощущения, что я была... не одна.

Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться, вытащить из тумана памяти хоть какой-то обрывок. Вечеринка, музыка, танцы и моря алкоголя... Я помню, как веселилась, как смеялась, как пыталась забыть. Помню, как рядом со мной была Рики. Она предлагала мне что-то выпить. Я помню, как сама протянула бокал, смеясь над какой-то шуткой. А потом... потом все как в тумане. Слишком много алкоголя. Я же знаю, что мне нельзя так много, но тогда... тогда я просто забыла обо всем. Забыла о последствиях, о пределах.

Я помню, как Рики пыталась остановить меня. Ее рука, легким, но настойчивым жестом, легла на мое запястье, когда я потянулась за очередным бокалом.

— Вивиан, может, хватит? — ее голос был тихим, немного обеспокоенным.

Я помню, как отмахнулась.

— Да ладно тебе, Рики! Я прекрасно себя чувствую!

Она смотрела на меня, и в ее взгляде было что-то такое... осторожное и заботливое. И какое-то странное смятение. Она видела, как я теряю контроль и, видимо, пыталась меня удержать. Я помню, как она говорила что-то еще, но музыка была слишком громкой, а я уже слишком увлечена компанией и весельем.

А потом... кажется, кто-то пытался помочь мне доехать до дома. Помню, как кто-то вел меня к выходу, поддерживая под руку. Его прикосновения были уверенными, но бережными. Он что-то говорил мне, что-то про то, что мне нужно выпить воды, что я перебрала. А я... я, кажется, просто отключилась.

Следующий обрывок воспоминания – это опять боль. И Зейн. Он склонился надо мной, его лицо было очень близко. Я чувствовала его дыхание. Он выглядел обеспокоенным, даже испуганным. Он пытался меня разбудить, осторожно тряся за плечо.

— Вивиан? Эй, проснись! — его голос звучал приглушенно, как сквозь вату.

Я помню, как его губы коснулись моей щеки, когда он пытался привести меня в чувство. Это была... забота. И я, в своем полубессознательном состоянии, почувствовала что-то вроде теплоты, исходящей от него.

Но боль не отпускала, она пульсировала в каждой клетке тела, не давая сознанию окончательно вынырнуть из омута забытья. Я попыталась сфокусировать взгляд на Зейне, но все расплывалось. В голове звенело, словно тысячи колокольчиков отчаянно пытались достучаться до меня, но их звон лишь усиливал мучительную головную боль.

Забота. Это слово пронзило меня, словно луч света в кромешной тьме. Забота от Зейна? Того самого Зейна, который казался воплощением равнодушия и неприступности? Эта мысль заставила мое сердце болезненно сжаться. Его глаза, обычно такие холодные и отстраненные, были полны неподдельной тревогой. И в этом взгляде я увидела надежду. Надежду на то, что даже в самом темном уголке моей души может найтись место для света, для тепла, для любви. И, может быть, этот свет исходит от Зейна.

И вот я здесь...

Чувство вины, смешанное с благодарностью, наполнило меня. Но одновременно с этим я почувствовала странное тепло. Он не оставил меня. Он помог.

Это тепло медленно распространялось по всему телу, словно солнце в зимний день. Оно растапливало лед обиды, скопившийся вокруг сердца, и просачивалось в каждую клеточку, напоминая о том, что я не одна. Что есть кто-то, кому я не безразлична. Кто-то, кто, несмотря ни на что, протянул руку помощи, когда я тонула в пучине отчаяния.

Хоть и это отчаяние было из-за него...

В горле застрял ком. Слова благодарности казались такими ничтожными, такими блеклыми по сравнению с тем, что я испытывала.

Как он оказался там? Я не знала. Но меня радовало то, что он не остался в стороне.

Я снова закрываю глаза, пытаясь собрать все эти разные кусочки воедино. Головная боль отступает, оставляя после себя лишь ноющую тяжесть. В животе все еще неприятно. Но в мыслях – только Зейн Альварес. Его заботливые глаза, его настойчивые руки, его слова. Он был рядом, когда я потеряла контроль. И, возможно, именно благодаря ему я сейчас здесь, в безопасности.

Я слабо улыбаюсь, но сразу же пытаюсь скрыть это. Нужно будет обязательно найти его, когда я буду в норме. Сказать спасибо. И, может быть, попытаться понять, что это было за странное притяжение, которое я почувствовала, даже находясь в таком состоянии.

Я помнила, что он не задавал лишних вопросов, не смеялся, не осуждал. Просто молча вел машину. Я помню, как мы приехали к моему дому. Как он помог мне выйти, поддерживая, пока я искала ключи в сумке. И как он, должно быть, довел меня до самой кровати, потому что я точно не помнила, как справлялась с лестницей сама. А потом... темнота. Я, видимо, сразу же отключилась, как только коснулась кровати.

Значит, Зейн привез меня домой. И, судя по тому, что я проснулась в своей постели, он позаботился о том, чтобы я там оказалась. Как неловко...

Я осторожно поднялась. Голова немного кружилась, но это было ничто по сравнению со вчерашним. Нужно спуститься, выпить воды, найти что-нибудь легкое поесть.

Босыми ногами я ступила на прохладный пол, тихонько вышла из спальни и направилась к лестнице. В доме стояла необычная тишина.

Спускаясь по ступеням, я чувствовала себя немного лучше с каждым шагом. И тут, в гостиной, я увидела его... Зейн. Он спал на диване, лежа на животе под пледом, который обычно лежит у меня на спинке кресла. Его темные волосы были растрепаны, а лицо выглядело безмятежным, расслабленным. Под глазами виднелись легкие тени, как будто он не очень-то и выспался.