Слишком близко, чтобы ненавидеть

Глава 3

Глава 3

Школьный стадион блестел под утренним солнцем, как будто его только что вымыли специально к выпускному году. Его бетонные трибуны, рассчитанные на полторы тысячи зрителей, были поделены на сектора: домашние — справа, с развешанными баннерами в цветах школы: чёрный, серебряный, красный. Гости — слева, почти всегда пустые, если только не было финала чемпионата.
Беговая дорожка — восемь полос, ровных, как линейка, из специального резинового покрытия, тёмно-красного, с белыми линиями, нанесёнными лазерной точностью.
В центре — футбольное поле, идеально ухоженное, с искусственной травой, импортированной из Германии после того, как в прошлом году дожди превратили его в болото. Трава была неестественно зелёной, как будто нарисованной, с чёткими белыми линиями: 50-я метка, зоны зачётных, штрафные отметки. В центре — логотип школы: чёрный ястреб с распростёртыми крыльями, его клюв направлен вперёд, как будто он готов к атаке.
Воздух пах свежестью — влажной землёй после утреннего полива и кофе из автомата в спортзале.
На дорожке собрались выпускники, в одинаковых серых шортах и белых майках с логотипом школы на груди. Кто-то стоял, опустив голову, пытаясь растянуть икры. Кто-то смеялся, хлопал по плечу. Кто-то смотрел в телефон, будто это могло спасти от бега.
И вот — появился мистер Эрик Хантер.
Он шёл по дорожке, как будто знал, что все смотрят. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой, подстриженной под машинку, с шрамом над левой бровью — по слухам, от удара бейсбольной битой в колледже, когда он заступился за друга.
На нём — оранжевая футболка с надписью «No Excuses», чёрные шорты до колен, на ногах — кроссовки Nike с износом по внутреннему краю. В руке — свисток на шнурке, в другой — планшет, где уже был открыт таймер.
Он остановился в центре, посмотрел на класс — не улыбаясь.
— Слушайте сюда, выпускники, — его голос прокатился по стадиону, как гром. — Бежим два круга. Без разминки. Без жалоб. Без «я устал». Кто не уложится в норматив — бежит ещё один. Кто опоздает — завтра три.
Студенты застонали.
— Серьёзно? — крикнул кто-то сзади.
— Серьёзно, — ответил Хантер. — И да, я вижу тебя, Брайан. Ты уже опаздываешь.
Смех.
— Ставьте ноги на стартовую линию. Кто не готов — не жду.
Ник встал в третий ряд, рядом с Дэном, Шоном и Лексом.
— Средний темп, — сказал он Дэну, приседая, чтобы растянуть подколенные сухожилия. — Не гнать.
— Как скажешь, — Дэн усмехнулся, потирая плечо. — Только не отставай, как в прошлый раз. Ты выглядел как улитка с депрессией.
— Очень смешно.
Лекс закатил глаза:
— Вы двое — как старые бабки.
Шон просто кивнул:
— Главное — не упасть.
Свисток взвизгнул.
Один звук — и бег начался.
Ник сразу встал в ритм — не быстро, не медленно. Дыхание ровное. Шаги чёткие, экономные. Он бежал, глядя вперёд, но чувствовал — она где-то рядом.
Грейс.
Она не стала ждать.
Сразу после свистка Грейс рванула вперёд с такой силой, будто за спиной у неё вспыхнул пожар, а впереди оставался единственный путь к спасению — бег. Её кроссовки с громким хлопком касались резинового покрытия дорожки, отталкиваясь с такой мощью, что каждый шаг отдавался в бёдрах и икрах. Руки работали резко, почти агрессивно — локти сгибались под точными девяносто градусами, кисти сжаты в кулаки, как будто она не бежала, а прокладывала себе путь сквозь невидимую стену. Волосы, собранные в высокий хвост, хлестали по шее, будто плеть, отбивая ритм её ярости.
Это был не просто бег. Это был выброс.
Всё, что накопилось за день — за неделю, за месяц, за всю её жизнь в этом доме, где слова заменяют холод, а тишина становится стеной, — всё сейчас вырывалось наружу. Отец, который сидел за ужином, не поднимая глаз от газеты, и вдруг бросил: «Ты недостаточно стараешься», будто оценки — это мерило души, будто успех — единственный способ быть замеченным.
Урок алгебры, где она, впервые за год, ошиблась в решении квадратного уравнения — не из-за незнания, а потому что мысли были где-то далеко, и миссис Уолкер, подняв брови, сказала: «Грейс, я ожидала большего», — с таким разочарованием, будто она предала не просто урок, а саму суть науки.
И, конечно, он — Ник.
Его ленивый взгляд в коридоре, когда она проходила мимо, его полусонная улыбка, будто он знает что-то, чего не знает она, будто ему всё равно, будто он смотрит на все сверху вниз, даже когда сидит на последней парте с гитарой на коленях и мечтает о том, чтобы сбежать из школы, из города, из реальности.
Грейс бежала, чтобы перестать чувствовать.
Чтобы тело стало тяжелее мыслей.
Чтобы сердце колотилось так громко, что не было слышно голосов.
Чтобы вечером она свалилась в кровать, не думая ни о чём, просто упала, как мешок, и уснула без снов. А утром встала — холодная, собранная, с идеальными ответами, с чистыми тетрадями, с полным контролем.
Она обогнала Тайлера Брукса, бегуна из лёгкой атлетики, который, привыкший к точным темпам, только начал разгоняться. Обогнала парней из баскетбольной команды, которые, привыкшие к прыжкам и рывкам, медленно набирали скорость. Обогнала Дэна, Шона, Лекса— всю компанию Ника, которая бежала в своём размеренном, почти ленивом ритме, будто это был не урок, а прогулка.
И вот — он.
Ник.
Бежал спокойно, ровно, как будто бег был для него не нагрузкой, а чем-то естественным — как дыхание. Он даже не обернулся, когда она пронеслась мимо.
Но через секунду крикнул, с лёгкой, почти незаметной насмешкой:
— Силы не потеряй, бегун!
Грейс не ответила.
Не обернулась.
Но внутри всё сжалось.
«Ты думаешь, я не знаю?» — пронеслось в голове. — «Ты думаешь, я не понимаю, что нельзя стартовать на такой скорости? Что я испорчу темп? Что выдохнусь?»
Она знала.
Грейс Вейланд читает учебники по физике и знает, что при резком ускорении в начале дистанции организм быстро переходит на анаэробный метаболизм, молочная кислота накапливается в мышцах, и через несколько минут наступает усталость.
Она знала.
Но ей было плевать.
Потому что сейчас ей нужно было не победить.
Но тело не слушалось и на середине второго круга — всё пошло не так. Дыхание сбилось.
Грудь горела, будто внутри развели костёр.
Ноги, ещё минуту назад — пружины, теперь будто налились свинцом. Она чуть сбавила ритм. Потом — ещё. Плечи опустились. Шаг стал короче, неувереннее.
И в этот момент — он появился.
Этот Ник.
Он заметил её замедление.
Развернулся — и стал бежать спиной вперёд, не теряя ритма, легко, как будто это было игра.
— Ну что, выдохлась? — спросил он, почти улыбаясь.
Грейс посмотрела на него.
Глаза — полные ярости, усталости, унижения.
— Отвали от меня, — прошипела она, задыхаясь. — Беги дальше.
— Да ты же умная, Грейс, — он не отставал, продолжая бежать спиной, его голос звучал почти доброжелательно, но в нём сквозила насмешка. — Ты же знаешь, что если стартовать так — быстро выдохнешься.
— Уйди, — выкрикнула она, с трудом выталкивая слова между вдохами.
— Ладно-ладно, — он пожал плечами, всё ещё улыбаясь. — Только не падай, а то мистер Хантер заставит тебя бежать ещё один.
И с этими словами он развернулся — и ушёл вперёд, легко, как будто бег был для него не нагрузкой, а чем-то вроде дыхания.
Через несколько секунд к нему присоединились Дэн и Шон.
— Ты что, опять дразнишь её? — спросил Дэн, бросая взгляд через плечо.
— Просто констатировал факт, — Ник пожал плечами, не отводя глаз с дорожки, где Грейс, ещё минуту назад рвавшая вперёд с такой яростью, что казалось — она бежит не от времени, а от самого себя, теперь еле передвигалась, её шаги стали короткими, неуверенными, дыхание — тяжёлым и прерывистым, как будто каждый вдох доставался с болью. — Она же сама знает, как правильно бегать.
— Знает, — кивнул Лекс. — Но ты видел, как она на тебя смотрела? Как будто хочет убить.
— Ну, — Ник усмехнулся, — зато теперь она бежит медленнее.
Они ещё немного пробежали, сохраняя ровный темп, руки работали чётко, ноги — в ритме, как будто бег был для них не испытанием, а чем-то привычным, почти лёгким. Ник, как всегда, держался расслабленно, будто не бежал, а гулял, его движения были плавными, экономичными, без лишних усилий. Но вдруг он замедлился, остановился и резко схватился за правый бок, лицо его скривилось, будто его пронзила острая боль. Он согнулся, опустил голову, тяжело дыша, будто действительно что-то пошло не так.
— Что случилось? — Шон тут же остановился, запыхавшись, подбежал к Нику, его лицо вытянулось от беспокойства.
— Бок колит, — простонал театрально Ник, голос дрожал, будто он с трудом сдерживал стон. — Наверное, нужно было чуть-чуть размяться. Ой, чёрт… чувствую, как будто кто-то втыкает нож.
— Тебе нельзя останавливаться, иди, — сказал Дэн, хлопнув его по плечу. — Хантер не пощадит. Если не уложишься в норматив — будет третий круг.
— Не могу-не могу, — Ник притворно тяжело дышал, прижимая руку к боку, будто пытался удержать что-то внутри. — Вы бегите без меня. Боль пройдёт — я догоню.
— Может, всё-таки помочь? — нахмурился Шон, не решаясь уйти.
— Нет-нет, — Ник замахал свободной рукой. — Из-за меня вы ещё провалитесь. Бегите, братья. Я не хочу, чтобы вы из-за меня получили замечание.
Дэн и Лекс переглянулись, пожали плечами и, кивнув, ускорились. Шон ещё раз оглянулся, но вскоре тоже ушёл вперёд, не желая терять темп.
Пробегавшие мимо ученики начали замечать Ника, стоящего на дорожке, согнувшегося пополам.
— Всё нормально? — крикнул кто-то из баскетбольной команды.
— Да, да, бегите — махал рукой Ник. — Просто бок… Наверное, перегрузил. Сейчас пройдёт.
— Нужна помощь?
— Нет, всё хорошо, — он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Идите, не теряйте темп.
Он стоял, тяжело дыша, притворяясь, что борется с болью, но глаза — всё время на дорожке, на одном участке. Он ждал.
Ждал Грейс.
Шла медленно, но всё же шла.
Её футболка прилипла к спине, с лба по шее стекали капли пота, дыхание было хриплым, будто она только что вынырнула из воды. Лицо — бледное, с красными пятнами на щеках, глаза опущены вниз, как будто она считает шаги, пытаясь не сдаться. Один за другим мимо неё пролетали одноклассники — кто-то с сочувствием, кто-то с ухмылкой. Она осталась почти последней.
Она увидела его, увидела, что он стоит, и попыталась сделать вид, что не замечает.
Она хотела пройти мимо.
Но Ник резко шагнул вперёд — и ухватил её за запястье.
— Гре-е-ейс, — протянул он, голос дрожал, будто он действительно находился на грани обморока, будто каждое слово давалось с невероятным усилием. — Помоги мне.
Она замерла.
Повернула голову, и в её глазах вспыхнуло нечто большее, чем просто раздражение — это была усталость, ярость, обида, накопленная за весь день, за все эти недели, за эти месяца, года, когда её старания замечали только для того, чтобы указать на ошибку, а не похвалить за успех. Она смотрела на него, как на врага, как на того, кто только что стоял в стороне и смеялся, когда она, из последних сил, пыталась не упасть, не сдаться, не дать себе права на слабость.
— Отвали, — прохрипела она, резко пытаясь вырвать свою руку из его хватки, но он не отпускал. — Я не твой санитар.
— Я не могу идти, — застонал он, опираясь на неё всем телом, будто в самом деле терял равновесие. — Бок… как ножом режет. Просто… помоги мне. Чуть-чуть. Потом отпущу.
— Ты издеваешься? — её голос дрогнул, но не от слабости, а от гнева. — Ты же только что бежал, смеялся надо мной, говорил, что я выдохнусь. А теперь вдруг — бок?
— А теперь — правда не могу, — он закрыл глаза, будто терял сознание, его дыхание стало прерывистым, лицо исказилось, как от сильной боли. — Пожалуйста… я не выдержу один.
Грейс стояла, не двигаясь.
Она и сама была на пределе.
Её тело кричало, требуя остановиться, ноги дрожали, будто вот-вот подломятся, дыхание всё ещё не восстановилось после резкого старта, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она чувствовала, как пот стекает по позвоночнику, как слиплись волосы на затылке, как тяжело поднимается грудь. Она была готова просто упасть и лежать, пока мир не перестанет кружиться.
И вот — он.
Ник.
И именно он просит её о помощи.
Она искала подвох.
В каждом его слове, в каждом стоне, в каждом движении — она ждала улыбки, насмешки, сигнала, что это снова игра. Но его лицо было бледным, дыхание — прерывистым, рука, сжимающая бок, дрожала. Он действительно выглядел так, будто терпит боль.
Она сжалилась. Не потому что поверила, а потому что не могла пройти мимо. Несмотря на всё, что он сказал, на его усмешку, на его слова — она не была тем, кто бросает.
— Ладно, — выдохнула она, с трудом переставляя ноги.
Подошла ближе и закинула его руку себе на плечо. Он тяжело оперся. Грейс почувствовала его вес — не слишком большой, но в её состоянии — как гиря.
Они пошли.
Медленно, неуклюже, словно два человека, потерявших равновесие в буре.
Каждый шаг давался с усилием.
Она — сгорбившись, он — прижимаясь к ней, будто терял равновесие.
Ник продолжал играть.
Рука у бока, лицо искажено болью, дыхание — тяжёлое, будто он действительно боролся с судорогой.
Где-то в глубине, сквозь притворную боль, скользнула мысль — старая, почти забытая поговорка: битый не битого везёт.
Он не был битым. И не был тем, кто везёт. Сейчас — везли его.
И это…
Это было странно.
Приятно.
Не в том смысле, что он рад боли или наслаждается её страданиями, а в том, что она помогает. Даже, несмотря на всё — на насмешки, на слова, на то, как он смотрел на неё с этой своей ленивой улыбкой — она не бросила.
Он мельком взглянул на неё: на её сжатые губы, на пот, стекающий по шее, на ресницы, слипшиеся от влаги.
Она тут же почувствовала взгляд.
— Не пялься, — прошипела она, не поворачивая головы, но голос её дрогнул, будто и она сама не была уверена, насколько серьёзно это сказано.
— Да я просто… смотрю, вдруг упаду, — пробормотал он, отводя глаза, но уголки губ чуть дрогнули, будто он с трудом сдерживал улыбку, которую не имел права показать.
— Упадёшь — сам встанешь, — фыркнула она. — Я уже сделала свою добродетель на сегодня.
Он не ответил.
Только чуть улыбнулся — так, чтобы она не видела.
Они дошли почти до финиша, но впереди всё ещё маячил второй круг — ещё 500 метров, ещё одна пытка для уставших ног, ещё один вызов, на который у них, по сути, не было сил.
И тут раздался резкий свисток.
Мистер Хантер, с короткой стрижкой и пристальным взглядом, подбежал к ним, его брови были сдвинуты, глаза — настороженные.
— Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с Ника на Грейс.
Ник тут же снова скривился, прижал руку к боку, будто боль только усилилась.
Грейс посмотрела на него, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то вроде раздражения — но не к учителю, а к Нику. К тому, что он снова втянул её в это.
— У него ститч, — сказала она чётко, голос звучал уставше, но уверенно. — Спазм поперечно-брюшной мышцы из-за несогласованной дыхательной и двигательной активности при интенсивной нагрузке.
Хантер нахмурился, но кивнул.
— Бок колет? — уточнил он, глядя на Ника.
— Да, — выдохнул тот, стараясь выглядеть измученным. — Резкая боль… особенно при вдохе.
— Понятно, — Хантер оглядел его, скрестив руки на груди, его взгляд был пристальным, будто он пытался разглядеть правду сквозь маску боли, которую Ник старательно изображал. — Дыхание поверхностное?
— Да… — выдохнул Ник, стараясь сделать голос слабым, будто каждый вдох давался с усилием, будто его лёгкие сжимались от боли. Он слегка согнулся, правая рука всё ещё прижата к боку, лицо искажено, как будто он действительно боролся с острым спазмом.
— Ладно, — кивнул учитель, не отводя взгляда. — Стой здесь. Дыхание — через нос, медленно. Правую руку подними, глубокий вдох — и потянись вверх. Потом — наклон влево. Так снимается напряжение.
Ник послушно выполнил, стараясь не выдать, что знает эти упражнения наизусть. Он делал всё аккуратно, с выражением боли на лице, будто действительно боролся с судорогой, хотя внутри мышцы были спокойны, а тело — в полном порядке.
— Надеюсь, малец, — Хантер пристально посмотрел на Ника, его голос звучал строго, почти угрожающе, — ты не пытаешься откосить от бега, притворяясь больным. Я видел таких, как ты. Начинают с «бока колет», а заканчивают тем, что вообще перестают выходить на физкультуру.
— Да что вы, мистер Хантер, — Ник театрально поморщился, опираясь на согнутую руку, будто ему было трудно стоять. — Я не смею.
— Хм, — учитель задержал на нём взгляд ещё на секунду, потом перевёл глаза на Грейс, которая стояла чуть в стороне, опустив голову, тяжело дыша, её футболка прилипла к спине, волосы слиплись от пота, лицо — бледное, с красными пятнами на щеках. — Вейланд, ты побежишь второй круг?
Грейс замерла. Она хотела сказать «да», хоть и совсем не хотела никуда бежать. Но она хотела доказать, что не сдаётся и может дойти до конца.
Но в этот момент Ник, не глядя на неё, сказал:
— Мистер Хантер, она меня тащила полдороги, — его голос звучал ровно, но с лёгкой хрипотцой, будто он всё ещё боролся с болью. — Она уже и так измучилась.
Грейс резко обернулась на него. Она не ожидала, что он встанет на её сторону.
Хантер посмотрел сначала на Ника, потом — на Грейс.
Он видел, как она дышит — тяжело, прерывисто, как опущены её плечи, как пот залил лицо, как дрожат пальцы, сжатые в кулаки. Он видел, что она на пределе. Что ещё один круг — и она упадёт.
Он кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Уол и Вейланд, на следующей неделе будете бегать — оба. И больше я не буду смотреть на то, что у кого-то что-то болит и кто-то кому-то помогал. Норматив — есть норматив.
Он развернулся и ушёл, встал чуть поодаль, считая учеников, которые ещё оставались на поле, свистя в свисток, отдавая команды, не оглядываясь.
Грейс облегчённо выдохнула.
Так, будто выдохнула всё напряжение, всё, что накопилось за этот урок, за этот день.
Она почувствовала, как ноги подкашиваются, как тело просит — просто сесть, лечь, исчезнуть. Каждый мускул ныл, лёгкие всё ещё не успокоились, сердце билось так, будто пыталось выбраться наружу. Она стояла, опустив голову, сжав кулаки, будто пыталась удержать себя в вертикальном положении только силой воли.
— Эй, — позвал её Ник, голос звучал лениво, с привычной насмешливой ноткой. — Не хочешь поблагодарить? Я тебя спас.
Она медленно подняла голову, посмотрела на него.
Он стоял, расслабленный, руки в карманах, футболка слегка сбита с плеча, волосы растрёпаны ветром. И смотрел на неё с этой своей невозмутимой улыбкой, будто весь этот бег, вся боль, вся усталость — не более чем антракт в его личном спектакле.
— Кто ещё кого спас, — хмыкнула она, стараясь звучать сухо, но в голосе уже не было прежней ярости. — Если бы не я, ты бы валялся посреди дорожки, как выброшенный мешок с картошкой.
— О, это было бы зрелищно, — он приподнял брови. — Но ты забыла одну деталь: я позволил тебе меня спасти.
— Ты? Позволил? — она фыркнула, делая шаг к нему. — Ты просто не мог идти и выглядел так, будто вот-вот расплачешься.
— Я страдал, — он театрально прижал руку к сердцу. — Физически и морально. А ты — мой ангел-спаситель. С потными крыльями и кроссовками размером с лодку.
— Заткнись, — она толкнула его в плечо.
— А если не заткнусь? — он не отступил, только усмехнулся, делая шаг вперёд, сокращая расстояние между ними.
Он смотрел на неё — не с насмешкой, не с вызовом, а так, будто впервые видел по-настоящему.
Как будто только сейчас заметил, как пот стекает по её виску, как дрожат пальцы, как она сжимает губы, чтобы не признаться в усталости.
Как будто увидел, насколько она сильна.
Грейс замерла.
— Ты… — начала она, но не знала, что сказать.
— Что? — он не отводил взгляда.
— Ты просто… раздражаешь, — выдавила она, но голос звучал неуверенно. — Всегда шутишь, никогда не говоришь по-настоящему.
— А сейчас я говорю по-настоящему, — сказал он.
Она посмотрела на него.
На его глаза — тёмные, чуть прищуренные, на смеющиеся уголки губ, на руку, которую он медленно поднял, будто хотел коснуться её щеки, но в последний момент остановился.
— Не смей, — прошептала она, голос дрожал.
— Чего? — спросил он, и в его голосе зазвучала та самая, привычная насмешка.
— Касаться меня, — выдавила она, не отводя взгляда, будто боялась, что если моргнёт — он приблизится.
— А если я не послушаюсь? — он сделал ещё шаг, сокращая расстояние, и теперь между ними оставалось так мало места, что она чувствовала его дыхание — тёплое, ровное, спокойное, будто он знал, что делает, будто он был уверен в каждом своём движении.
— Тогда я… — она замялась, сглотнула, пытаясь собраться, но слова рассыпались, как песок сквозь пальцы. — Я ударю.
— Ударь, — он улыбнулся. — Но сначала скажи, почему ты помогла, хотя могла уйти.
— Я…Я просто не хотела, чтобы ты упал.
— А может, — он шагнул ещё ближе, почти касаясь её плечом, — ты просто не хотела, чтобы я ушёл?
— Ты невозможен, — прошипела она.
Грейс сделала шаг назад, пытаясь вернуть себе контроль, пытаясь вспомнить, кто она, кто он, что происходит. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впивались в ладони — только бы не дрогнуть. Она уже почти занесла ногу, чтобы, как и грозила, пнуть его в голень — не сильно, но достаточно, чтобы он отпустил эту нелепую игру, — но в этот момент раздался резкий, пронзительный свисток.
Мистер Хантер.
Он стоял у финишной линии, склонившись над блокнотом, записывал время первых пришедших, а за ним, постепенно, один за другим, подтягивались остальные. Дэн, Лекс, Шон — вся их компания, запыхавшиеся, но довольные, с бутылками воды в руках, с улыбками на лицах, будто только что выиграли что-то важное.
— О, смотри-ка, — Дэн, жадно приложившись к бутылке, вытер рот тыльной стороной ладони и тут же заметил Ника. — Голубки, снова ссоритесь?
Ник, не теряя ни секунды, мгновенно перекинул руку через плечо Грейс, прижав её к себе так, будто они стояли так целую вечность.
— Мы не ссоримся, — сказал он с широкой, наглой улыбкой, будто всё происходящее — его личная сцена в спектакле под названием «Как я раздражаю Грейс Вейланд».