Слишком близко, чтобы ненавидеть

Глава 21

Глава 20
Столовая школы Graveyard High в обеденный перерыв походила на муравейник, превращённый в концертную площадку: грохот подносов, визг стульев по линолеуму, смех, перекрики, запах жареной луковой шкурки и ванильного пудинга, висящий в воздухе, как сладкое обещание. Где-то роняли сок, кто-то бросал картошку фри в соседа по спине, а у окна — трое школьниц визжали над фоткой из соцсетей. Всё было шумно, хаотично, живо.
И в центре этого шторма — четыре стула у старого деревянного стола, где уже много лет собирались одни и те же: Дэн, Лекс, Шон — и Ник, который сегодня не смеялся.
Дэн жонглировал вилкой, как дирижёр, под аккомпанемент музыки из наушников, которые он то и дело снимал и надевал обратно. Лекс черкал что-то в блокноте — то ли конспект, то ли комикс про кота-ниндзя. Шон спокойно ел пасту, время от времени поднимая взгляд на окно, будто следил за облаками или за чем-то невидимым. А Ник… Ник сидел, уткнувшись лбом в край стола, как будто пытался впитать в себя всю тяжесть этого дня — или просто спрятаться от него.
Его пальцы лежали на опустевшей тарелке, рядом — смятая салфетка и недопитая бутылка воды. Гитара висела на спинке стула, как обычно, но даже она казалась сегодня тише.
— Эй, — Дэн вдруг перестал жонглировать и наклонился через стол. — Ты живой вообще?
— Может, он заболел от счастья? — хмыкнул Лекс, не отрываясь от блокнота.
Ник не шевельнулся.
— Ник, — теперь в голосе Дэна прозвучала тревога. — Ты чего такой?
Только тогда Ник медленно поднял голову — и случайно локтем задел тарелку, та звонко стукнулась о стакан, но никто не обратил внимания. Он оглядел друзей — сначала Дэна, потом Лекса, потом Шона, который молчал, но смотрел очень внимательно.
— Она делает вид, что ничего не было, — выдохнул Ник, голос сел, будто он всю ночь кричал. — Как будто… поцелуя и не было.
Дэн и Лекс переглянулись.
Шон медленно отложил вилку.
— Грейс? — уточнил Лекс, приподняв бровь.
Ник кивнул, провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость.
— Я думал… после всего этого она бы… не знаю… сказала что-то. Посмотрела бы иначе. А она… просто ушла. А потом в школе — как ни в чём не бывало. Улыбается Элли, обсуждает задания, сидит на уроках, будто ничего. Как будто я… просто прошёл мимо.
— А ты, видимо, думал, что она бросится тебе на шею с криком: «Я твоя навеки!»? — усмехнулся Лекс, но в глазах — не насмешка, а лёгкое сочувствие.
— Нет, — Ник помотал головой. — Я думал… что она хотя бы не будет притворяться. Я же чувствовал — она хотела этого. Сама поцеловала. А теперь… будто стерла из памяти.
Дэн вдруг хлопнул себя по колену и расплылся в широкой улыбке:
— Ага, понятно! Ты впервые целовался — и, видимо, не произвёл впечатления!
Он повернулся к Лексу: — Слушай, а может, он неправильно рот открыл? Или слишком быстро всё закончил?
— Или слишком медленно, — добавил Лекс, уже смеясь. — Может, она подумала: «Боже, он же не дышит, неужели умер?»
— Эй! — Ник слабо толкнул Дэна в плечо. — Я не умер. Я просто… не знал, что делать. Это был мой первый поцелуй, ладно? Я думал, она разозлится, если я слишком… активно.
— Ох, бедолага, — Лекс театрально вздохнул. — Первый поцелуй — и сразу с Грейс Вейланд. Это как прыгать с парашютом без инструкции. Либо полетишь, либо — кирдык.
— Я и так кирдык, — пробормотал Ник, но уголок губ дрогнул — он уже не мог удержать уныние. — Я ведь даже не ожидал, что она сама… Я думал, мне всю жизнь придётся ждать, пока она смягчится. А она… просто подошла, схватила за ворот и…
Он замолчал, глядя в стол, но в глазах — вспышка воспоминаний: её щёки, её дыхание, её пальцы на его толстовке.
Шон вдруг заговорил — тихо, но уверенно:
— А ты уверен, что она притворяется?
Все замолчали.
— Может, она просто боится? — продолжил Шон, поднимая глаза. — Ты же знаешь, как у неё всё устроено. Отец. Школа. Ожидания. А тут… поцелуй. С тобой. В парке. Где всё — спонтанно, без контроля. Она могла попросту испугаться. Не тебя — а того, что теперь всё изменилось.
Ник уставился на него. Потом медленно кивнул.
— Может, и так…
— Ну а если и притворяется — зачем? — вмешался Дэн, снова серьёзный. — Чтобы не показать, что ей не всё равно? Чтобы не дать тебе надежду? Или… чтобы защитить тебя?
— Защитить? — переспросил Ник.
— А вдруг она думает, что если признается, что ей нравится, — сказал Дэн, — её отец тебя… ну, ты знаешь. Может, она молчит, чтобы ты не попал под удар.
Ник молчал. В его глазах — новая мысль, как искра.
— Лекс, — вдруг сказал он, — а вдруг я просто должен… подождать? Просто быть рядом — как раньше. Только теперь… с этим.
— Вот это уже звучит по-взрослому, — одобрил Лекс, поднимая бутылку с колой в жесте тоста.
— А я думал, ты сейчас устроишь серенаду под её окном, — хмыкнул Дэн. — С гитарой, слезами и песней «Где ты, моя бывшая любовь?»
— Не бывшая, — твёрдо сказал Ник. — Просто… ещё не признанная.
Шон вдруг улыбнулся — тонко, почти незаметно.
— Тогда держись, брат, — сказал он. — Потому что Грейс не из тех, кто сдаётся легко.
— А я тоже не из тех, кто сдаётся, — Ник выпрямился, впервые за день — с той самой упрямой искоркой в глазах. — Я буду ждать. Даже если она будет делать вид, что поцеловала не меня, а… воздушный шарик.
Дэн фыркнул:
— Главное — не начни целоваться с шариками. Это уже перебор.
Ник фыркнул, но улыбка тут же сползла с лица — уныние, как тень, снова накрыло его. Он опустил взгляд на свои пальцы, всё ещё ощущая на губах тепло того единственного поцелуя.
Но вдруг Лекс резко выпрямился, будто его током ударило.
— Сейчас кое-что сделаю, — сказал он, уже доставая телефон.
— Что? — насторожился Ник.
Лекс не ответил. Он быстро набрал номер, приложил телефон к уху — и через секунду в его голосе зазвучала театральная мольба:
— Элли! Спасай! Мне срочно нужна твоя помощь.
Пауза. Тишина. Потом — быстрая, приглушённая речь:
— Приведи Грейс в столовую. Прямо сейчас. Скажи, что… ну, что Дэн упал с лестницы и сломал ногу. Или что Шон объявил, что уезжает. Придумай что-нибудь!
Ещё пауза. Ник напряжённо смотрел на него.
— Да, да, помнишь про план?
Голос Лекса стал почти шёпотом, но всё равно слышно:
— Именно. Нужно, чтобы они… ну, ты поняла. Пожалуйста, Элли. Это важно.
Он отключился.
— Что за «план»? — резко спросил Ник, приподняв бровь. Его сердце уже забилось быстрее.
Дэн и Лекс переглянулись — и вдруг оба расхохотались, как заговорщики, пойманные на месте преступления и гордые этим.
— План по засватыванию, — выпалил Дэн, вытирая слезу от смеха. — Уже третий месяц в разработке!
— Вы что, сумасшедшие? — Ник посмотрел на них, но глаза блестели — не от злости, а от волнующегося любопытства.
— Да ладно тебе! — Лекс откинулся на спинку стула. — Мы же не слепые. Вы с Грейс — как два магнита, которые бьются головами, только чтобы не признать, что притягиваются.
— А Элли согласилась? — Ник не мог поверить. — Она же её подруга!
— Конечно, согласилась! — вмешался Дэн, хлопая по столу. — Она сама говорит: «Они идеально смотрятся. Как солнце и дождь — не похожи, но вместе создают радугу».
— Она так сказала? — Ник замер, будто услышал не просто слова, а откровение.
— Ну, может, не про радугу, — хмыкнул Лекс. — Но суть — такая.
Шон наконец оторвался от тарелки и поднял бровь:
— Вы серьёзно решили устраивать свидание через подругу и ложную тревогу?
— Не свидание, — поправил Дэн, — а возможность. Пусть просто посидят рядом. Посмотрят друг на друга.
Ник ничего не ответил.
Он просто повернулся к входу и замер.
Каждую секунду он проводил в ожидании, будто всё вокруг — шум, запах, друзья — растворилось, оставив только дверь и путь к ней.
И вот…
Сначала — Элли.
Она влетела в столовую, как ураган в розовом шарфе — тот самый, который Грейс подарила ей на прошлый день рождения. Глаза горели, щёки пылали, а в улыбке читалось: «Сейчас будет шоу!»
А за ней — Грейс.
Она шла медленно, будто каждый шаг давался с усилием. Нахмуренные брови, сжатые губы — всё выдавало её скептицизм. Но в глубине глаз мерцало что‑то ещё: любопытство? Надежда? Она словно сама не понимала, зачем идёт, но ноги несли её вперёд — по инерции, из любопытства, или… потому что где‑то глубоко надеялась увидеть его.
Её взгляд метнулся по залу, скользнул по шумным столикам, по подносам, по смеющимся лицам — и остановился на нём.
Элли схватила Грейс за запястье, словно боялась, что подруга вдруг развернётся и уйдёт. Потащила к столику с такой энергией, что Грейс едва успела сделать пару шагов, прежде чем оказалась сидящей напротив Ника. Сама Элли плюхнулась рядом с Лексом, звонко хлопнула его по ладони, давая «пять», потом так же бодро «отбила» кулачки с Дэном.
Ник не отрывал взгляда от Грейс. Она смотрела на него внимательно, чуть приподняв бровь, — словно пыталась разгадать загадку, написанную у него на лице. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое: тревога? Интерес?
— Ты чего так смотришь? — Ник смутился, голос дрогнул. Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться. Его взгляд невольно упал на её губы, и он тут же поспешно поднял глаза, встретившись с её пристальным взглядом.
— Я слышала, у тебя голова кружилась и ты чуть в обморок не свалился, — сказала Грейс, отводя взгляд. Её пальцы нервно теребили край скатерти. — Зачем меня привели? Я ж не медсестра его.
Ник понял: Элли сказала, что ему было плохо, — и вот она здесь. Пришла. К нему. Тепло разлилось в груди, волнующее, будто внутри распускался цветок.
— Вы что придумали? — Грейс обвела взглядом всех за столом. Её голос звучал строго, но в глазах читалась растерянность. — Он же в порядке, сидит целый и невредимый.
— Поэтому, когда я сказала, что Ник чуть не свалился, ты тут же решила пойти? — Элли рассмеялась, подмигнув. В её смехе звучало торжество, будто она только что выиграла невидимый приз.
Грейс свирепо посмотрела на Элли.
— Ты… — прошипела она, сдерживая раздражение. Её щёки слегка порозовели, и это не укрылось от Ника.
— Что, правда? — Ник не удержался от улыбки. Прижал ладони к щекам, изображая невинность. Потом привстал, наклонился через стол, приблизив лицо почти вплотную. — Испугалась за меня?
— Нет! — Грейс, чувствуя неловкость от его близости, одним пальцем отодвинула его лицо подальше. — Не выдумывай.
— А мне ведь действительно было плохо и больно, — сказал Ник, опускаясь на стул. Голос стал тише, серьёзнее. Он посмотрел на неё так, что у Грейс ёкнуло сердце.
— Пей лекарства, раз уж плохо, — хмыкнула Грейс, складывая руки на столе. Но её пальцы слегка дрожали, и она поспешно сжала их в кулаки.
— Лекарства не помогут, — вставил Дэн, многозначительно глядя на Ника. Его улыбка была тёплой, почти заговорщической.
— Верно, — Ник посмотрел на Грейс. Медленно протянул руку, взял её ладонь — тёплую, чуть влажную от волнения — и приложил к своей груди. Туда, где учащённо билось сердце. — Вот тут больно.
Грейс замерла. Она чувствовала каждый удар — быстрый, неровный. Видела, как он смотрит на неё, не отрываясь. А вокруг — улыбки Дэна и Лекса, их тихие: «Фу, романтика…» — но в глазах явная радость, будто они наблюдали за чем‑то по‑настоящему важным.
Она снова сдалась. Вот так, неожиданно, находясь рядом с ним, потеряла оборону.
А потом смущённо убрала руку, резко вскочила со стула. Взгляд упал на собственную ладонь, будто та хранила отпечаток его тепла.
И вдруг — рванулась к выходу.
— Эй, золушка! — Ник вскочил, бросился за ней. — Куда ты?
Друзья остались сидеть за столом, обменявшись многозначительными взглядами. Шон проводил Грейс взглядом, слегка улыбнувшись. «Действительно, они смотрятся хорошо», — подумал он. Дэн, Лекс и Элли переглянулись: в глазах обоих читалось нескрываемое торжество — их план сработал куда лучше, чем они ожидали.

Грейс бежала, едва не сбивая с ног учеников, спешащих по коридорам. Ник лавировал между ними, не теряя её из виду. Вот они выскочили в длинный, полупустой коридор, залитый мягким дневным светом, пробивающимся сквозь высокие окна.
Он догнал её у большого окна с витражными вставками. Грейс остановилась, тяжело дыша, прижав ладонь к груди. Казалось, она пробежала не пару десятков метров, а целый марафон — щёки раскраснелись, волосы слегка растрепались, а в глазах читалась растерянность.
Ник приблизился, загородив ей путь. Его руки упёрлись в стену по обе стороны от её головы, создавая невидимую клетку. Но в этом жесте не было ни капли угрозы — только отчаянная попытка остановить её, удержать рядом хотя бы на минуту.
Грейс посмотрела на него снизу вверх. Она словно оказалась зажатой между ним и стеной — не физически, а эмоционально. Её спина чуть коснулась прохладной поверхности, и она невольно прижалась к ней, будто искала опору. Сердце бешено колотилось где‑то в горле, мешая дышать.
— Постой, — тихо сказал Ник. В его голосе больше не было игривости — только искренность и лёгкая тревога. — Давай просто… поговорим…. Ты… ты жалеешь, что… — он понизил голос до шёпота, — что поцеловала меня?
Грейс замерла. В её глазах бушевала целая буря: страх, сомнение и что‑то ещё — тёплое, робкое, едва пробивающееся сквозь защитную броню. Она медленно повернула голову, губы дрогнули. Она не знала, что сказать. Ведь в тот вечер она так и не смогла уснуть — вместо размышлений о будущем её мысли крутились вокруг одного: того поцелуя, того мгновения, когда мир словно остановился, а внутри разлилось невероятное, незнакомое доселе тепло.
— А я не жалею, — твёрдо произнёс Ник. — Для меня это был огромный шаг. Грейс, почему так сложно признать, что ты ко мне не равнодушна? Я не могу перестать думать о тебе — ни на уроках, ни дома, вообще нигде. Каждый раз, когда ты проходишь мимо, у меня внутри будто что‑то переворачивается.
— Ник… — Грейс подняла на него взгляд, в котором читалась настоящая внутренняя борьба. — Мне… тяжело это сформулировать. В голове — хаос. Всё кажется таким… непривычным. Я не знаю, как разобраться в себе.
— Так давай разберёмся вместе, — Ник глубоко вздохнул, не отводя взгляда. Его руки по‑прежнему обрамляли её, но в этом жесте не было ни капли давления — только желание быть рядом, поддержать. — Я не понимаю этой неопределённости. Ты то подпускаешь меня ближе, то снова отстраняешься. Я чувствую себя, как на качелях: то взлёт, то падение. Это выматывает. Я просто хочу знать, что происходит между нами.
Ник опустил голову, его плечи слегка поникли. Руки бессильно опустились вдоль тела. Он явно не знал, как поступить дальше. Давить не хотелось — это могло всё разрушить.
Но Грейс продолжала смотреть на него, и в её взгляде что‑то неуловимо менялось.
— Почему я тебе нравлюсь? — вдруг спросила она, и в голосе прозвучала неподдельная растерянность. — Ну вот ты… такой интересный, талантливый, уверенный в себе. Почему тебе нравится такая… неопределённая, как я? Я же просто обычная заумная школьница, которая вечно копается в книгах и не умеет нормально общаться. Наверное, вокруг столько девушек, которые куда интереснее…
Ник на мгновение замер, а потом его брови нахмурились, в глазах вспыхнуло искреннее недоумение.
— Кто сказал тебе, что ты обычная? — его голос звучал твёрдо, почти возмущённо. — Я никогда не считал и не буду считать тебя такой. Ты уникальна. Среди всех девушек, которых я знаю, нет ни одной, похожей на тебя. Ты — это ты. И это самое ценное. Ты смотришь на мир иначе, думаешь глубже, чувствуешь сильнее. И это… все в тебе нравится.
Грейс почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Её пальцы непроизвольно сжали край рубашки, словно пытаясь удержаться за реальность. В глазах заблестели непрошеные слёзы — не от грусти, а от странного, тёплого чувства, которое разрасталось в груди. Она глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями.
Ник сделал небольшой шаг назад, давая ей пространство, но не отрывая взгляда. В его глазах читалась такая искренняя нежность, что у Грейс перехватило дыхание.
— А почему я тебе не нравлюсь? — неожиданно для самого себя спросил Ник. В его голосе прозвучала почти детская обида, смешанная с настоящей тревогой. — Ты до сих пор думаешь, что я тот самый ненормальный мальчишка по соседству?
Грейс замерла. Она смотрела на него — на эти искренние глаза, на слегка дрожащие губы, на напряжённые плечи — и вдруг осознала, насколько он уязвимый в этот момент. Настолько же уязвимый, как и она сама.
— На самом деле… — Грейс запнулась, её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Ты… кажется… мне тоже нравишься.
Ник замер. На секунду показалось, что он даже перестал дышать. Его глаза расширились ещё больше, а на лице медленно расцвела невероятная, почти детская улыбка — такая искренняя, что у Грейс защемило сердце. В его взгляде вспыхнуло такое чистое счастье, что ей стало немного стыдно за все свои сомнения.
— Правда?! — выдохнул он, и в этом вопросе было столько надежды, столько радости, что Грейс не смогла сдержать ответной улыбки. Её собственные губы невольно растянулись в тёплой, немного смущённой улыбке.
— Да…
— Ура! — воскликнул Ник, и в его голосе была такая безудержная радость, что она эхом отразилась от стен коридора. Не раздумывая, он шагнул вперёд и крепко обнял её, прижав к себе так, будто боялся, что она исчезнет.
Грейс на мгновение застыла, а потом расслабилась в его объятиях, уткнувшись носом в его плечо. Она почувствовала, как напряжение, сковывавшее её всё это время, постепенно уходит, растворяясь в тепле его рук. В этот момент всё стало простым и ясным — не нужно было слов, не нужно было сомнений. Только он, она и это невероятное чувство, что наконец‑то всё встало на свои места.
Они даже не заметили, как вокруг собралась небольшая толпа: школьники перешёптывались, улыбались, кто‑то даже тихонько аплодировал. А чуть поодаль уже стояли их друзья: Шон, Элли, Лекс и Дэн.
Лекс, держа в руках чехол от гитары, скривился в притворной гримасе:
— Ну и слащавая сцена… Меня сейчас сахарным диабетом ударит.
Элли, с рюкзаком Грейс в руках, сияла так, будто это её личный триумф:
— Наконец‑то! Я уж думала, они до выпускного будут друг от друга бегать.
Шон лишь кивнул и натянуто улыбнулся.
— Боже, — протянул Дэн, театрально прижимая ладонь к губам , — меня сейчас стошнит от этой милоты. Вы же в школе!
— Да‑да, — подхватил Лекс, — держите себя в руках. Тут ещё уроки не закончились.
Грейс, услышав голоса друзей, резко отстранилась от Ника. Её щёки вспыхнули, но в глазах уже не было прежней растерянности — только лёгкое смущение и… счастье?
Ник обернулся, сияя, как начищенная монета. На лице — детская, абсолютно счастливая улыбка. Он был готов пуститься в пляс прямо посреди коридора.
— Ну что, вы теперь встречаетесь? — спросил Шон, глядя в пол, но уголки его губ подрагивали.
Грейс и Ник переглянулись. Она — с лёгким испугом, он — с ехидной ухмылкой.
— Я ещё не подтянул оценки, — сказал Ник, ловко схватив Грейс за руку и прижимая её к своей груди. — Я, конечно, очень хочу, но я дал обещание, что улучшу свои результаты — и тогда мы будем встречаться.
— Учти, — хмыкнула Грейс, но руку не отдёрнула, — я с тупицами не встречаюсь.
— Я и не тупица, — парировал Ник, поднимая брови. — Я просто экономлю умственные ресурсы для великих свершений
— Экономишь умственные ресурсы? — фыркнула Грейс, но в её голосе не было злости, только лёгкая насмешка.
— Зато я обаятельный и талантливый, — подмигнул Ник. — И это компенсирует все мои пробелы в науках.
— Сомнительное утверждение, — она скрестила руки на груди, но глаза смеялись.
— Эй, я серьёзно! — Ник приложил ладонь к сердцу. — Готов доказать на практике.
— Практику оставим на потом, — Грейс слегка толкнула его в плечо. — Сначала — оценки.
— Ладно‑ладно, — он поднял руки в знак капитуляции. — Но ты же будешь меня мотивировать?
— Если будешь стараться — то может быть, — она слегка улыбнулась, и это было лучше любого обещания.
Четвёрка друзей, наблюдавшая за этой перепалкой, покачала головами.
— Опять начинается… — вздохнул Лекс, но в его глазах светилось одобрение.
И вот так — снова: Ник начал дурачиться, изображая, будто уже готовится к экзаменам, а Грейс пыталась его унять, то строго хмуря брови, то не выдерживая и смеясь. Вокруг них шумела школа, звенели голоса, но для них сейчас существовал только этот момент — лёгкий, тёплый, полный надежд.