Слишком большой багет

Глава 1

– Рит, через сколько готовность? – в проёме двери показалась голова Артёма, нашего курьера.

– Ещё час, Тём, – ответила я и продолжила отсаживать шапочки из сырного крема на капкейки. На часах было начало третьего, а к пяти нужно было отдать внезапный срочный заказ – аж сто пятьдесят штук для какого-то детского праздника. Времени в обрез. Ещё и морды кремом рисовать, а я обещала Костику провести с ним выходной.

Нет, я не жалуюсь!

Я, как в сказке, исполнила мечту – открыла свою кондитерскую.

Ну, в той сказке, где ты сначала пашешь, как лошадь, потом целуешь жопы всем инстанциям, а в конце плачешь, потому что закупила сто килограмм не той муки. Такую сказку, вроде, ещё не выпустили, так что у меня есть все шансы начать писать мемуары после того, как отмою кухню.

Да, открыла я кондитерскую на деньги Кости, но, видит бог, я не была содержанкой, которая играет в бизнесменшу. Я начинала дома, потому что в первые годы брака упарывалась по суете перед мужем: гладила ему рубашки, украшала квартиру к каждому празднику, пекла его любимые сладости. Он не хотел, чтобы я работала, а я так устала за студенческие годы от пяти подработок разом, что с радостью согласилась. Потом стало скучно, и я направила энергию в выпечку – мне это искренне нравилось. Потом начала печь друзьям, потом на продажу…

И вот я – владелица кафе «Сладкий грех» и дерусь с поставщиками за каждый килограмм нормального фермерского масла. С названием, кстати, я попала в точку – мы открылись в спальном районе, где молодые мамочки ежедневно стекаются к нам за свежей порцией эндорфина, дофамина и всего того, чего тебе не хватает, когда ребёнок не спал всю ночь, а новая серия с турецким Бураком ещё не вышла. Кафе быстро вышло в плюс, и я честно до копейки, вернула мужу долг.

Знаю, что в последние месяцы была плохой женой, и Костя сильно отдалился от меня. Но теперь, когда у меня есть деньги нанять управляющего, я постараюсь максимально выйти из операционных процессов, и, наверное, нужно становиться мамой. Я и так не торопилась в свои тридцать, а тут…

– Рит!

В кондитерский цех зашла Катя – бариста, менеджер, моя правая рука, лучшая подруга и ходячий сборник ужасных шуток. Её руки, сплошь забитые татуировками, скрестились на груди.

– Там твой благоверный припёрся, – скривилась она.

Костик ей никогда не нравился. Слишком красивый, слишком надёжный, слишком психически здоровый. Ей по вкусу были разного рода зависимости и нарциссические расстройства. У меня в груди радостно ёкнуло: ну вот, соскучился, решил устроить сюрприз, заехал среди дня, чтобы помириться.

– С каким-то мужиком в костюме гробовщика. Выглядит так, будто пришёл отжимать у нас последнюю соду, – продолжила она.

Хм, странно. Вроде у нас не было ничего запланировано. Неужели я забыла?

Если так, то он сожрёт меня. Чёрт!

Я быстро скинула испачканный фартук, отдала кондитерский мешок второму повару Лёше, сполоснула руки, на ходу поправила выбившиеся из пучка волосы и вышла в зал.

Костя сидел у дальнего столика. Мой холёный, идеальный пример успешного успеха государственного образца: костюм-тройка, безупречная стрижка и, ох, этот орлиный нос, который до сих пор сводит меня с ума. Рядом с ним переминался с ноги на ногу незнакомый мужик со скучным лицом и кожаной папкой.

Я подошла к столу, наклоняясь к мужу для поцелуя:

– Костя? Привет. Ты чего без предупреждения?

Костя демонстративно отклонился от моих губ и холодно кивнул своему спутнику. Я раздумывала, какую форму слова «пенис» выбрать для оценки ситуации, когда мужик с папкой вдруг заговорил.

– Маргарита Игоревна, добрый день. Меня зовут Эдуард, я представляю интересы вашего супруга, Константина Викторовича. Согласно официальному поручению, я уполномочен уведомить вас о том, что Константин Викторович принял окончательное решение о расторжении брака. В связи с этим мы подготовили пакет документов, включающий исковое заявление и соглашение о разделе совместно нажитого имущества...

Юрист продолжал монотонно бубнить, сыпля терминами, а у меня внутри всё просто заледенело. Что за идиотская шутка, вашу мать.

Я перевела взгляд на Костю и уставилась в его пустые, стеклянные глаза.

– Какой, к чёрту, развод? Я не в настроении для шуток, Кость.

Адвокат даже не подумал заткнуться.

– ...также уведомляю вас, что на долю в уставном капитале данного заведения будет наложен арест до окончания судебного разбирательства, поскольку первоначальные инвестиции...

Костя криво усмехнулся, бесцеремонно перебил своего же юриста. Вся его офисная лощёность слетела за секунду, обнажив привычное, хорошо знакомое мне быдлячество, которое раньше вылезало только на пике попойки. Мы звали его Костиным альтер-эго. Он наклонился к моему уху и тихо, отчетливо прошипел, даже не пытаясь скрываться от своего адвоката:

– Слышь, Ритуля. Ты б заткнулась и послушала. Ты меня как женщина вообще не удовлетворяешь. В постели ты бревно бревном, спать с тобой – как с манекеном. Я хотел нормальную бабу, хозяйку дома, мать детей, а ты вечно торчишь в этом притоне среди своих вонючих кастрюль. Короче, ты мне нахер не сдалась. У меня давно есть другая женщина, помоложе, посговорчивее.

Я с трудом сдержала кулак, уже начавший путь к его носу.

– А чего тянул так долго? Ждал, пока из школы выпустится? – огрызнулась я.

Земля планомерно уходила из-под ног всё дальше.

– Думал, как нажитое делить будем, Ритуль.

– Оставь мне кафе, остальное можешь забирать. Я все равно тебе все деньги за него выплатила.

– Какие деньги?

– Звонарёв, я всё тебе отдала! – злость застелила глаза.

– Где бумаги, Ритуль? – Костя улыбнулся и демонстративно поправил манжеты. – Кафе по закону пополам.

– Какие бумаги? Ты сам мне сказал оплатить ремонт твоей машины, отпуск и по мелочи свекрови на дачу всякое!

– Нет бумаг, нет хозяина. Я его у тебя заберу. Твоя лавочка открыта на мои средства. И как начальник аудита я тебе обещаю: я устрою здесь такие проверки, что ты отсюда вылетишь. Готовить без официального диплома кондитера тебе осталось ровно три месяца, пока идёт предписание. Я лично тебя отсюда выживу, моя бывшая любовь, даже если придется ходить сюда каждый день, чтобы поймать за руку.