Слишком красивая для тебя

Глава 5

Оля вздохнула, глядя, как мать в запале вышвыривает ее вещи из большой дорожной сумки.

- Ты никуда не поедешь! Я сейчас позвоню в полицию и расскажу им про эту «Медаком-Хартию», скажу, что они проводят незаконные эксперименты на людях!

- Как ты это докажешь, мам? – устало спросила Оля.

Целый час она не могла собрать вещи, потому что Валентина плакала, ругалась и не давала ей сложить одежду в сумку. Сашке она написала отложенное письмо на мейл, предполагая, что реакция эмоциональной подруги будет еще более бурной.

Оля обняла мать за плечи и произнесла:

- Все будет хорошо, мам. Не такая уж я неудачница, чтоб попасть в эти проклятые 12,5 процентов.

- Это все из-за Дениса! Все из-за этого паршивца! Я и ему позвоню! Он мизинца твоего не стоит! Тоже мне, золотой мальчик! Бабник и потаскун!

- Да нет, мам. С Денисом… все. Он живет с девушкой, у них все серьезно.

- Тогда зачем? Зачем ты так рискуешь жизнью? А обо мне ты подумала? Ты, между прочим, моя единственная дочь! Что отец бы сказал!

Валентина гневно кивнула на портрет Олиного отца, крепкого мужчину с неулыбчивым лицом и крепко сжатыми челюстями.

- Он сказал бы «делай, если хорошо подумала». Как будто ты папу не знаешь.

- Это точно, - вяло сказала Валентина. – Вы с ним одного поля ягоды, упрямые, как бараны. И вам обоим наплевать, что я останусь совсем одна.

Сергей, отец Оли, погиб шесть лет назад при восхождении на Белуху, один из пиков Катунского хребта. Тургруппа была несхоженная, малознакомая друг с другом. Уже в самом походе выяснилось, что необходимый опыт был только у троих участников, включая Сергея. Снегопад и сильный ветер застигли группу, и люди в панике рассеялись по склону, совершая все мыслимые и немыслимые ошибки, которые стоили им жизни. Сергей и руководитель похода собирали людей, заблудившихся в снежной пелене, и вели к лагерю. Сергей из очередной вылазки не вернулся, пытаясь отыскать последнюю потерявшуюся участницу, молоденькую девушку.

После его гибели Валентина не смогла удержать тот уровень жизни, что обеспечивал ей муж. Какое-то время еще были деньги на счетах, и руководство фирмы, в которой Сергей занимал одну из ведущих должностей, подкидывало ей суммы от щедрот душевных. Но все равно в один непрекрасный день обнаружилось, что содержание дома в коттеджном поселке влетает в копеечку, а Олина гимназия платная и совсем не дешевая, да и уборщице и поварихе нужно тоже немало платить. Дом был продан, и Оля с матерью переехали в квартиру в городе, которая сжирала куда меньше денег.

- Ты такая же, как он, - повторила Валентина. – Вот втемяшилось ему в голову ту девчонку в буране найти – и все, гори все синим пламенем. И жена, и ребенок, и собственная жизнь.

Оля взяла мать за руку:

- Мам, ну пойми – мне это надо. Не красоты ради – я уж свыклась со своим лицом. И не ради Дениса. Я хочу стать другой, новой. Хочу стать другим человеком… Иначе я не смогу оторвать его от себя. А я жить еще хочу, понимаешь, жить! А не существовать, ловить в воспоминаниях, что он сказал, да как на меня посмотрел.

Валентина обреченно сгорбилась, глядя в пол.

- Ладно, делай, как знаешь. Только знай – если с тобой что-то случится, я этого не переживу.

- Все обойдется, - улыбнулась Оля и чмокнула мать в щеку.

Следующие дни слились у Оли в одну сплошную вереницу больничных процедур. У нее брали кровь – из вены, из пальца, делали рентген, делали КТ и МРТ. Стучали молоточком по колену и сгибу локтя, проверяли зрение, брали мазки отовсюду, мерили давление и снова и снова брали кровь.

- Да у меня сегодня уже третий раз берут! – возмутилась Оля, когда безликий медбрат в медицинской маске подступился к ней со своей тележкой и системой для забора крови.

- Надо, – пожал плечами парень.

На этаже, где разместили Олю, располагалась только ее палата с единственной кроватью, операционная и процедурный кабинет. Телефон у нее сразу отобрала холеная Инга, холодно бросив:

- Здесь телефонные звонки запрещены. Телефон вернем после того, как все будет закончено.

В палате не было ни телевизора, ни журналов, и изнывавшей от скуки Оле пришлось вновь и вновь перечитывать единственную книгу, взятую из дома – «Пикник на обочине» Стругацких. На улицу ее не выпускали, и Станислав Львович в первый же день объяснил, что ей придется подчиняться всем правилам медцентра.

Кормили ее жуткой безвкусной бурдой, напоминавшей протертую вареную капусту. Когда Оля попросила что-нибудь повкуснее, Станислав Львович объяснил, что это первый этап подготовки к операции.

- Это специальная питательная смесь, придется немного потерпеть. Я знаю, что это невкусно, зато поможет свести риски операции к минимуму.

Когда Оля высунулась из своей палаты и попыталась спуститься на этаж ниже, ее остановила медсестра на посту между площадками.

- Извините, вам нельзя покидать свой этаж, - вежливо, но со сталью в голосе произнесла плотная мускулистая тетка без возраста. Оля успела увидеть, что на втором этаже такое же расположение помещений – одна палата, операционная. «Может, есть еще такие же пациенты, как я?» - мелькнула у нее мысль.

Однажды к ней в палату вошла безупречная Инга, и Оля приготовилась к очередным обмерам и анализам. Но она села на кушетку рядом с кроватью и сказала:

- Ольга, ваша операция назначена на послезавтра. Сегодня – последний день и последний шанс, когда вы еще можете отказаться.

Оля помотала головой:

- Нет, я все хорошо обдумала. Кстати, почему я только сегодня могу отказаться? А завтра?

- Завтра – нет, - коротко ответила Инга.

- То есть вы насильно потащите меня в операционную, если я вдруг завтра передумаю?

- Да, - серьезно кивнула Инга.

У Оли холодок пробежал между лопаток, и она первый раз подумала о реальности опасности, которая ей грозила.

- Я должна вам сказать… - Инга замялась, и Оля с удивлением отметила, что первый раз видит ее в замешательстве. – Не стоит ждать слишком многого от привлекательной внешности. Что вас сподвигло так рискнуть? Мальчик? Я права?