Слишком красивая для тебя

Глава 18

Оля собрала волосы в низкий хвост, пригладила крошечные завитки на висках и посмотрела в зеркало. Мешковатая просторная майка, объемные джинсы, скрывающие фигуру, простенькая прическа… Она надеялась, что в таком виде не будет привлекать много внимания и не произведет большого впечатления на Никиту. Оля очень боялась, что он снова заведет разговор о своих чувствах, и еще больше боялась своей неуклюжести – она не знала, как в этом случае не ранить его снова.

Никита хотел за ней заехать, но Оля решительно отказалась и вызвала такси до парка. Выйдя из машины, она поискала Никиту глазами, но он подскочил откуда-то сбоку, тронул ее за плечо и едва ощутимо коснулся губами щеки.

- Еще красивее стала, если такое вообще возможно, - с легкой грустью сказал он.

Оля напряженно улыбнулась:

- Классно выглядишь… модный такой, - она кивнула на его драные джинсы и майку со стильным принтом – портретом Курта Кобейна.

Оля чувствовала неловкость, и не знала о чем начать разговор, и Никита тоже неловко спросил как у нее дела и смущенно замолчал. Они свернули на боковую аллею, скрытую пышными соснами – тут лежала густая тень и вопящих детей на самокатах было поменьше. Никита не пытался взять ее за руку и держался на некотором расстоянии, и Оля мысленно выдохнула.

- Так что ты хотел..? – нарушила она неловкое молчание, видя, что Никита никак не решится начать разговор, ради которого и позвал ее на встречу.

- Я хотел сказать.. предложить то есть. Может, мы останемся друзьями, - смущенно произнес он, не глядя на нее.

- Что? – удивленно сказала Оля и остановилась на дорожке. – Ты правда этого хочешь?

- Зачем превращаться во врагов?

Оля расплылась в широчайшей улыбке:

- Конечно… Я так рада, Никит. Я думала, ты меня ненавидишь после всего.

- Ненавижу? – изумленно переспросил Никита. – Тебя?

- Я мерзко поступила… - Оля опустила взгляд на асфальт. – Я сама себе это простить не могу. Я хочу, чтоб ты знал – если б можно было отмотать назад, я бы отмотала.

- Что именно отмотать? – усмехнулся Никита. – Не поехала бы с Денисом в Питер? Не дала бы мне отворот поворот?

- Нет. Я бы сначала поговорила с тобой.

Никита махнул рукой:

- Оль, да это не имеет значения. Поговорила бы, не поговорила… Думаешь, это так принципиально?

Оля посмотрела на него сбоку:

- Мне кажется да. Так было бы честнее.

- Честнее – да, но легче мне бы от этого не было.

- Ты меня прощаешь? – по-детски наивно спросила Оля и сама покраснела от простоты и наивности своего вопроса.

- Я на тебя зла и не держал, - пожал плечами Никита. – Если я кого и ненавижу, то это…

Он не договорил, но Оля поняла его и густо покраснела.

- Он… не обижает тебя? – быстро спросил Никита и закусил губу.

- Нет, - ответила Оля, чувствуя, как щеки обдало жаром.

Но она быстро взяла себя в руки и спросила ровным голосом:

- Как у тебя дела? Как твои сестренки и брат?

- Не так плохо. Маме стало намного лучше, она смогла выйти на работу, так что я пока остаюсь в строилке.

Оля серьезно сказала:

- Я так рада… Я переживала за твою учебу.

- Правда? Вот уж не думал, что ты обо мне думала.

- Думала, и очень часто. Знаешь, я так рада, что ты предложил остаться друзьями. Ты мне очень дорог как друг…

Никита бросил на ее странный взгляд.

- Ну а ты? Что решила с учебой?

Оля оживилась и начала рассказывать про институт культуры и перспективу стать экскурсоводом.

- У меня в запасе целый год, так что английский пока подтяну и поштудирую учебники. Вот еще, вспомнила старые навыки по рисованию, знаешь, я ведь когда-то в художку ходила.

Оля достала телефон и открыла портрет Шухарта, пролистала и показала еще несколько рисунков – Сашу с пышной копной кудряшек, какой она ее помнила до операции, маму с вязанием, дворовую кошку на люке. Пролистнув в очередной раз, она дошла до портрета Дениса с сигаретой в руке, но тут же свернула фото. С минуту они шли молча, и Никита, наконец, произнес:

- Слушай, ты в самом деле его любишь? Ты не думала, что это ну… просто он тебе золотой пыли в глаза пустил?

Оля с напряжением ответила:

- С Денисом там… не все так просто. Ты думаешь, я вот так просто очаровалась после похода, из-за того что он мне я с этих чертовых камней снял.. Это не так. Я не могу тебе всего рассказать. Но поверь, с моей стороны это не кошачья влюбленность в яркого красивого мажорчика.

- А с его стороны?

- С его - не знаю, - с обезоруживающей простотой сказала Оля.

- Если он тебе что-то сделает…. – начал Никита, но Оля его остановила:

- Давай не будем, пожалуйста. Я не хочу об этом говорить.

- А я хочу! Потому что я вижу тебя – такую светлую, чистую, и полного придурка, готового…

- Хватит! – оборвала его Оля. – Это моя жизнь, и никто, даже ты не вправе в нее лезть!

Она разозлилась вовсе не потому, что Никита лез, куда не следовало, а потому, что он задевал болезненный вопрос о том, что будет дальше с ней и Денисом.

- Ладно, ладно, - примирительно поднял ладони Никита. - Извини. Я не должен был.

Они шли по узкой тропинке, поднимая ногами опадающие августовские листья, болтали об учебе, об Олиных рисунках, и когда Оля предложила Никите нарисовать его портрет, тот просиял и немедленно согласился.

Уже чувствовалась осень – деревья кое-где начинали желтеть, а воздух был так прозрачен и чист, как бывает только в сентябре. Сорвавшаяся с ветки паутина коснулась Олиного лица и тут же налипла на ресницы и завитушки около лба. Она, смеясь и отплевываясь, сняла ее с лица, а Никита провел ладонью по ее волосам.

- Я так рада, что между нами не осталось недоговоренности, - сказала Оля. – И я так рада, что мы остались друзьями. Очень рада.

Она приподнялась на цыпочки, чтобы примирительно чмокнуть его в щеку, но Никита вдруг с порывисто обнял ее и с силой прижал ее голову к своей щеке. Это было совсем не похоже на дружеские объятия, и Оля попыталась вырваться. Но он не выпустил ее и с отчаянием прошептал: