Слишком много принцев

16. Механические чудовища Артора

Механическое чудовище пошатывается напротив на длинных паучьих ногах, но никто из моих спутников почему-то не паникует. Наверное, они привыкли к такому зрелищу: помесь сотни микроскопов с десятком пулеметов и ржавыми железками.

Диалия спокойно отвечает, выступив немного вперед:

— Диалия, герцогиня Нилома, с тремя спутниками. Цель визита — посещение праздника Урожая.

Монстр скрипит, где-то в глубине раздается стук железного люка, и по выдвинувшейся лестнице к нам спускается молодой рыжеволосый стражник, удивленно смотрит на нас:

— То есть вы заклинаниями швыряться не будете? Ваши обычно как видят это, все время так и норовят запустить огненным шаром или молнией. Для них и поставили такую груду ненужных железок, а не стандартный регистратор. Его воплями на ультразвуке можно повредить. А дамы иногда кричат…

Из недр механического чудовища выезжает нечто похожее на тостер на колесиках и с глазами. Ну я бы тоже на месте магов была неспокойна, особенно если милый тостер с голубыми глазками вдруг протягивает ко мне десятки гибких трубок. На конце каждой — тонкая и острая игла. И все они угрожающе блестят. Как будто королевство Артор — вотчина вампиров и на границе положено сдать им всю кровь, что у тебя есть…

Лэксир отзывается:

— Наша магия плохо влияет на ваши приборы, и ее использование в пределах Артора… крайне нежелательно, — он прикасается к острию одной из игл, и она тут же с шипением ныряет внутрь регистратора.

Как это так? Магия, которой, по словам Нэлиора, стремятся обладать все, здесь вне закона, и ее нельзя применять? Зачем тогда королевству Артор нападать и забирать себе лигерн? Разве чтобы устранить угрозу для своих механизмов? Все интереснее и интереснее…

Я даже не чувствую укол, так я задумалась. Или эта игла действительно такая тонкая?

— Использовать ваш лигерн запрещено, — перебивает охранник. — Кроме чрезвычайных случаев, которые вы будете обязаны объяснить Службе неприкосновенности роботов. И будете либо оштрафованы, либо выдворены из страны, если ваши объяснения признают ничтожными.

— Мы знаем, — говорит Лэксир, закатывая глаза.

Из регистратора выезжают четыре цветные ленточки, похожие на обрезки тесьмы: три красные и одна оранжевая. Стражник с подозрением смотрит на Лэксира и его кольцо, переводит взгляд на Шэвиора, морщит лоб:

— Впрочем, вам, как я понимаю, — он изучает символы на лентах, — вам можно делать что угодно, ваше положение обязывает вас отчитываться только перед королевской...

Диалия топает ногой:

— Нам это известно, сколько раз повторять. В ваших же архивах и на этих пропусках видно, что мы не в первый раз здесь. Когда мы сможем пройти? Если опоздаем на поезд, то придется ждать незнамо сколько…

— Стандартная процедура, — невозмутимо отвечает стражник. — А до поезда еще полчаса, вы точно успеете. Я должен еще…

— Сказать, что эти пропуска нам не следует терять, в случае потери обращаться в Службу охраны границ, хотя можем просто пройти процедуру регистрации при выезде, — заканчивает за него Диалия.

— Еще я обязан вас предупредить, что по пути к станции вы увидите огороженную территорию. За ограждение заходить запрещено ради вашей безопасности. Если нарушите указание — мы не несем ответственности за вашу жизнь.

Я вижу, как Диалия и Лэксир обмениваются заговорщическими взглядами. Им точно любопытно, что же там такое страшное… Мне тоже. С кем поведешься, от того и наберешься, наверное.

Стражник с поклоном передает Диалии ленты, нажимает на кнопку на одной из ног чудовища, и перед нами распахиваются огромные железные ворота, за которыми виден только густой лес. И через него ведет мощенная светлым камнем дорога.

А вдали — огромный круглый купол, он светится в свете трех лун… Постой, то есть у них уже ночь или поздний вечер? Наверное, ничего странного в этом нет — порталом мы могли преодолеть огромное расстояние.

— Как же тут здорово! — восклицает Диалия. — Помнишь, Шэв, какие тут водятся варты? Совсем ручные. Жаль, мы их не увидим, они там, у горы.

Она машет рукой в сторону, там за черными силуэтами елей высится черный хребет, припорошенный снегом.

Шэвиор нечленораздельно мычит, а я спрашиваю:

— Вы здесь часто бываете, да?

— Бывали, — отзывается Диалия, — здесь же у них заповедник. И когда мы пробрались на склад, чтобы вартов увидеть, Его Величество послал нас сюда. Мол, хотели посмотреть — смотрите в свое удовольствие, еще чешите и кормите по расписанию… И не только вартов, но и всякую живность. Огнедышащих змеев тоже чешите, прокормятся они сами валежником.

— Ага, ужасно было, — смеется Лэксир. — Ужасно интересно. И немного неловко. Королю надо было показать, как мы страдаем и осознаем ошибки. Гений воспитания же. А как показать, если хочешь остаться там подольше?

— Просто — не выказать раскаяния? — предполагаю я.

— Ну да, но когда мы не выказали его второй месяц подряд, он начал что-то подозревать… — фыркает Диалия и замирает рядом с железным забором в человеческий рост.

— Думаешь, надо посмотреть, что там? — спрашивает Лэксир.

— Не знаю, я же не командую тут, — она выразительно смотрит на меня.

Я пытаюсь не подать вида, что растеряна. Вот как тут решить, если понятия не имеешь о последствиях? Вдруг нас поймают и в наказание заставят выгуливать летающих муравьев? А если серьезно — то якобы принцесса полезла непойми куда… это может вызвать дипломатические осложнения. Но почему у меня об этом должна болеть голова? Это герцогиня Нилома со спутниками — она должна знать много больше меня. Если ей нестрашно нарушать запреты, то мне-то чего бояться? Да и отношения между королевствами не такие уж напряженные, если король отправлял сюда своих воспитанников. И ведут себя эти воспитанники так, как будто отношения не ухудшались.

— Давайте проголосуем, — предлагаю я. — Кто за то, чтобы полезть за забор, увидеть неизвестное и, вероятно, но не наверняка, получить штраф или выгуливать черепах до конца жизни и читать им сказки в том темпе, который им подходит?