Слишком много принцев

25. Таинственное появление параниуса

Утром я сразу же оглядываю комнату в поисках бельчонка — его по-прежнему нет. А ведь он лакомка и вечно голодный! Уже давно бы у меня орехи просил, а тут исчез. Точно: чертов трактирщик вчера не просто так на него пялился. Угостил чем-то — и скорее себе за пазуху. А мы расслабились — пиво, еда такая вкусная...

Из-за хлипкой дверцы, отделяющей мою конуру от комнаты Шэва и Лэкса, раздается равномерный храп Шэва. Ага, значит, спят еще. Нехорошо, конечно, ломиться без стука, и я уже решаю немного обождать, самой пошуметь и покашлять — мне не выйти в коридор, не миновав их спальню, как вдруг... Да, точно, это голос Лэкса, только тихий-тихий, наверное, он тоже не хочет будить нашего великого воина. И Лэкс вроде тихонько с кем-то разговаривает. "Ну, хороший мой, иди ко мне" или что-то в этом духе. Неужто наш параниус вернулся? Я готова с радостным визгом бежать и тискать розовую белку, но вовремя опоминаюсь.

Босиком подкрадываюсь к дверному проему, осторожно отвожу приоткрываю дверь — и так и остаюсь стоять на пороге, глупо разинув рот. А потом отступаю назад и тру глаза — не привиделось ли мне? У нас вчера была розовая белка. Розовая! А вот то нечто, которое сейчас сидит на плече у Лэкса и с кем тот умильно воркует, ярко-зеленого цвета! Аж светится весь! Или у нас волшебный бельчонок-светофор? Нет, надо еще раз взглянуть — вдруг привиделось? Но... погоди-ка, Женя! Вроде еще во дворце в Арлионе... точно, когда еще поднялась суматоха из-за этой их ведьмы-провидицы, — бельчонок внезапно оказался у Лэкса на плече, и его шерстка тоже была зеленой? Только не такой яркой. Но тогда я попросту не придала этому значения — мало ли, почему волшебные зверьки меняют цвет? И мозги были ну совсем набекрень, а сейчас постепенно встают на место.

Маг стоит ко мне спиной и увлеченно колдует над какой-то чашей: что-то наливает туда из маленьких бутылочек. Наверное, он смешивает зелья, потому что над чашей тут же взлетает облачко пара. А зеленый бельчонок сидит тихо, не шелохнется. Даже ухом не ведет, когда бессовестный Лэкс выдергивает из его хвоста одну изумрудную шерстинку и бросает в свой дымящийся эликсир. И — чудо! — едва это происходит, как цвет шерстки меняется на уже привычный, розовый.

Так, интересно, что же тут творится... Исчез розовый, появился зеленый, теперь вот опять... И это колдовство ранним утром точно неспроста! Я буду не я, если не досмотрю до конца. Только босые ноги подмерзают, но ничего, потерплю! Лэксир тем временем низко наклоняется над чашей и вроде что-то шепчет — раздается шипение, пар сгущается и... Елки-палки, перед ним появляется какое-то изображение, как будто голограмма!

От двери видно плоховато, но это точно девушка. Черноволосая, яркая... постой, кажется, я ее где-то видела. Точно! Вылитая принцесса с портрета, который Нэлиор демонстрировал мне во дворце! Вот эта точно похожа на сбежавшую Миалиру как две капли воды. Так зачем же тогда я им понадобилась? Вот же, готовая красотка — хватай и тащи ее в Арлион!

А голограмма непростая: изображение двигается, шевелит губами, подносит руку к забранным в высокую прическу волосам. Но вот что она говорит... Мне чудится что-то наподобие "рада буду повидать тебя", но я не уверена. Кто она ему? Старая знакомая? Сестра? Они тут все братья-сестры, сами же говорили. И все же... есть в этом что-то не то: Лэксир явно не хочет, чтобы его сейчас кто-то увидел, и время какое выбрал — раннее утро, когда все точно еще спят после вчерашних возлияний. Будь это сестра или просто знакомая, вряд ли Лэкс стал бы связываться с ней втайне от всех. И это странное сходство... оно мне теперь точно покоя не даст, как заноза в пальце. Так что придется присмотреть сегодня и за Лэксиром, а не только разглядывать принца. Как говорится, задача усложняется.

Я осторожно отхожу в свою комнату, стараюсь, чтобы даже половица не скрипнула. Выжидаю минут десять — и начинаю шуметь. Отодвигаю стул, громко распахиваю ставни, ругаюсь, что второй сапог куда-то подевался. Оруженосец я или где? Если тут кто-то еще спит, пора просыпаться — нас ждут великие дела!

***

— Ну вот, а ты вчера боялась, что он пропал! — преувеличенно жизнерадостный Лэксир протягивает мне бельчонка, едва я переступаю порог их комнаты. — Параниус же! Они от хозяев никуда. Наверное, вынюхивал что-то, а ночью вернулся.

Ага, я-то знаю, что он вынюхивал, но тебе не скажу. Разыгрываем полное неведение и притворяемся, что сегодня нас интересует исключительно принц Элерий.

— Слушай, давай его как-нибудь назовем, — предлагаю я уже за завтраком. — Это же мальчик? Пусть будет Юм.

— Как скажете, Ваше Высочество.

Лэксир доверительно склоняется ко мне, а меня вновь царапает холодок подозрения: он точно вчера вечером ухитрился послать Юма к этой таинственной незнакомке. А утром получил ответ. Поэтому и цвет шерсти поменялся: логично же — белка-почтальон. Зеленый цвет означает "у меня есть послание". Как только письмо получено, перед нами опять обычная розовая зверушка.

Но долго раздумывать мне сейчас некогда: услужливый трактирщик уже нанял для нас самодвижущийся экипаж. Капсула зависла прямо перед входом в таверну, подрагивает, пускает пар — готова рвануть с места в карьер. Диалия первой ныряет внутрь, за ней Шэв, а вот Лэксир на секунду задерживается на входе, оглядывает меня и как бы невзначай расправляет край кружевного воротника на моей рубашке.

— Эй, руки прочь от чужого оруженосца! — шутливо прикрикиваю я на него.

И в дороге стараюсь ничем не показать своих подозрений: смотрю в окно, любуюсь широкими улицами и ухоженными домами, восторгаюсь всем, как будто в жизни ничего прекраснее не видела. Мои спутники поглядывают на меня снисходительно, они же уже бывали в Арторе, им это все не в диковинку. А уж мне-то... Столица Артора, конечно, хороша и по-своему современна, но до Москвы-то ей далеко! Видели мы и проспекты пошире, и дома повыше. А про машины и поезда мы вообще лучше промолчим...

С чего я взяла, что мы поедем в центр? Это же праздник Урожая, бывшая ярмарка! Значит, нам за город! И точно: вот мы уже покидаем предместья, мчимся вдоль зеленых лугов и холмов. Рядом с нами десятки таких же экипажей, а народ попроще торопится на праздник пешком или верхом — кто во что горазд.