Слишком много принцев

34. Семейные секреты?

Кажется, струвиусы, которых я окрестила ворономышами, только этого напоминания и ждали. Появились из ниоткуда темными бесшумными тенями.

— Ой, никогда их вблизи не видела, — восхищенно вздыхает принцесса. — Они такие милые, хотя и бестолковые, постоянно затаскивают яйца в темные углы, за половиной забывают вернуться.

Струвиусы обиженно пищат, кружа над принцессой и магом. Миалира поднимает на них взгляд и улыбается совсем как Лэксир, мягко и в то же время с легкой издевкой. Или мне только мерещится издевка в ее словах?

— Да ладно вам, — она протягивает руку, и две ворономыши садятся на ее ладонь. — Это правда. Вы совершенно безмозглые, память у вас отвратительная, а яйца похожи на комки пыли и ничем не отличаются от таковых. Вы еще становитесь невидимыми и кладете их часто в домах, в укромных углах. И как тот, кто убирается в своем доме, должен понять, пыль это или будущий струвеныш? Ждать месяц, пока вы прилетите?

Лэксир внимательно смотрит на третьего струвиуса, усевшегося на горку листвы перед ним. Мягкие листья оседают, и зверек смешно балансирует на задних лапках. А в передних сжимает что-то блестящее. Лэксир ставит перед ним робота, и струвиус вспархивает на железную спину.

Мыши вроде не могут нахохлиться, но именно это все трое и делают, когда Миалира заканчивает говорить.

Она хмурится:

— Ой, ну хватит обижаться! И вам на самом деле с памятью повезло, иначе мир бы потонул в струвиях. Посчитайте, сколько яиц каждый откладывает за неделю!

Ворономыши явно пытаются последовать ее совету, загибают пальчики на лапках, передних не хватает, они плюхаются на попы и загибают пальчики на задних.

Струвиус на роботе поддерживает их писком и хлопками крыльев по воздуху. Считать он то ли не умеет, то ли не может.

Лэксир с любопытством наблюдает за этой сценой, как будто видит ее впервые. Уточняет у Миалиры:

— То есть это на самом деле так, что через месяц после того, как они сделали кладку, они должны утащить яйца в гнездо и высиживать там неделю?

— Да. Этому миру сильно повезло, — она одобрительно кивает, когда ворономыши заканчивают подсчеты и хватаются лапками за голову. — Иначе кругом будут одни струвии. Съедят все, что можно и что нельзя.

Ворономыши успокаиваются и выглядят польщенными. Вроде им сказали, что они идиоты со склерозом, но одновременно их бестолковость спасает мир. Есть чем гордиться.

Миалира их гладит по спинкам.

И только струвиус на роботе недовольно топает.

— Ах да, мне все равно надо выбрать подарок, если я верно помню, — говорит Лэксир. — Это очень сложно.

— Выбор очевиден, — начинает Миалира, но маг толкает ее локтем в бок и шипит:

— Хватит обижать маленьких. В гневе они вспоминают, что слегка ядовиты.

Она тут же поправляется:

— Очевиден только для умнейших струвиусов, конечно. Для какого-то мага — это сложнейшая дилемма. Когда тебе предлагают драгоценный ниблир или кольцо призыва... Как разорваться?

— Выбрать кольцо, — фыркает Лэксир и берет полупрозрачный ободок со спины робота.

Струвии взлетают ввысь, и маг заканчивает:

— Да, я знаю, что оно одноразовое, но что поделать.

— Надо было брать ниблир. Он до сих пор в хорошей цене, хотя это и их навоз.

— Камни — это скучно, полная сокровищница их, — машет он рукой. — Такие же глупости бесценны. Никогда не знаешь, какая безделица где пригодится.

— Поэтому ты пришел сюда с роботом? Чтобы он пригодился как подставка для струвиуса?

— Нет, я хотел тебя попросить его починить. Я сотворил заклятие рядом с ним и вот...

Странное у них какое-то свидание. Чем дальше, тем страннее. Кто принесет любимой неисправный тостер, например? Мол, отремонтируй его, дорогая, я его сломал, а я потом его отнесу обратно.

Хотя если судить по выражению лица принцессы, «подарок» ей пришелся по вкусу. Она полностью погрузилась в голограмму-чертеж, висящий в воздухе. Только ворчит:

— Опять эти твои авантюры. Вот зачем ты это все затеял?

— Я просто хотел уйти незамеченным из гостиницы, — невинно говорит он.

— Ты меня прекрасно понимаешь. Я обо всей этой... — она рисует в воздухе алую дугу. — Ситуации.

— Нечаянно получилось. И это не так плохо, как то, что до этого придумали Диалия и Шэв, когда перенастроили зеркало. Не без твоей помощи, думаю. Я там чуть не умер, между прочим.

Пурпурная дуга рассыпается искрами по чертежу, выжигает точки на голограмме. Выглядит угрожающе.

— Ты что, с ума сошел? — она оборачивается к нему под скрежет разваливающегося на части робота. — Чтобы я хоть раз подвергла твою жизнь опасности? Было такое? Ты и сам прекрасно справляешься, зачем мне что-то придумывать.

Он приобнимает ее за плечи:

— Прости. Мне не следовало тебя обвинять. Я привык, что ты всегда в курсе придворных интриг, сплетен и происшествий. И иногда сама их распространяешь.

— Последнее было лишним, если ты просишь прощения, — она гладит его по щеке, перебирает пряди волос. — Но извинения приняты, логику твоих рассуждений я поняла.

— Прости, — повторяет он.

Миалира чмокает его в щеку и возвращается к роботу. Откуда-то извлекла маленькую отвертку и ловко орудует ею среди проводков и шестеренок.

— Все в порядке, лучше расскажи, что там у вас произошло, мне очень мало об этом известно. Может, Ди и Шэву необходимо преподать урок.

Внутри робота что-то зловеще шипит. Лэксир поспешно отвечает:

— Нет, они уже раскаялись. И в общем рисковали не меньше меня... Они перенастроили зеркало призыва таким образом, чтобы оно вытащило в наш мир монстра из иных миров, а не из тех, откуда оно должно звать.

Уж не про то ли самое зеркало они говорят, через которое я попала сюда? Это я монстр? Или... нет, до меня был кто-то еще. Во дворце Ди и Шэв точно упоминали инцидент, за который Нэлиор их наказал. Те самые неснимающиеся доспехи, в которых они меня охраняли. Но при чем тут Лэксир?