Слишком много принцев

51. Рынок столицы Артора

И правильно я сделала, что не стала задавать наводящих вопросов и интересоваться, зачем нам какой-то базар. Только показалась бы дурочкой.

Оказывается, рыночная площадь столицы Артора — это как торговый центр у нас, только выглядит фантастично: множество круглых и прямоугольных железных платформ на разной высоте, к ним шустро снуют лифты, постоянно привозя или увозя новых покупателей. А под платформами расположились палатки с едой и мелкой снедью.

Мы стоим на возвышении, и мне видно, что пестрые островки торговых павильонов еще и окружены зеленью парка, как будто плавают на поверхности изумрудного океана, усыпанного цветами. Да этот волшебно-технический лес и за год не обойти!

Диалия уверенно тащит меня к прилавку у входа, там выложены засахаренные орехи и разноцветные лакомства, больше похожие на маленькие елочные шарики, и я возмущаюсь:

— Только что поели же!

— Это ему, не может не помочь, — кивает она на параниуса, который обиженно мусолит нацепленный на него поводок-упряжку. — Чтобы занялся делом, а то он так измочалит даже волшебную перевязь раньше срока или лопнет от злости.

Вечно любопытный зверек сейчас ярко-красный и почти круглый, как воздушный шарик. И не обращает внимания на суету вокруг, скребет когтем ремни и пытается дотянуться до них зубами.

— Это до какого же срока Юм не должен поводок трогать? — спрашиваю я. — Ты его планируешь потом отпустить?

Диалия удивленно вскидывает брови:

— Ну конечно! Если он будет сидеть на привязи, мы никак не проверим нашу, нет, наверное, твою все же теорию! Так ты же сама нам эту мысль подсказала, когда мы в Академии были! После встречи с садовником!

— Я просто сказала, что эти взбесившиеся роботы неспроста, — наконец я кое-как связала в голове параниуса и поводок. — А вы все думаете, это из-за него? Может быть, причина — заговор или измена? А не маленький параниус?

Диалия прижимает палец к губам и хитро косится на Юма. Тот наконец занялся засахаренным лакомством и начал отколупывать от глазированной поверхности сахарные и какие-то цветные крупинки по одной. Да, такими темпами одно ядро ореха займет его минут на десять-пятнадцать. Диалия убеждается, что все в порядке, ссыпает горсть орешков в маленький мешочек и привязывает его к поясу. Юм следит за ней с искренним интересом, подрагивая ушками и позабыв обо всем.

— Больше похоже, что из-за него. Какие там заговоры и измены… Слишком трудно рассчитать все так, чтобы подстроить несчастный случай. С лесорубом никто не знал, что мы его увидим, про то, что мы отправляемся в Инженерную Академию, знали только мы четверо. Вряд ли кто-то из нас мог передать информацию о нашем маршруте. Сложно это по пути, да и параниуса не послать так, чтобы другие не заметили.

— А если за нами следили с самого начала?

Она качает головой, направляясь по одному ей известному маршруту среди рядов:

— Точно нет, Лэксир бы заметил, он только с виду легкомысленный, а на самом деле я более умного и наблюдательного человека не знаю.

— Я что-то такого не заметила, — подначиваю ее я.

Конечно, Лэксир не идиот, но если хотя бы вспомнить, как он отбивался от Шэва подушкой, то картина не такая радостная.

— А так удобнее же — вести себя как будто тебе все легко и просто дается, никто не заподозрит в тебе тогда…

— Разумного человека и Его Высокомудрие, — заканчиваю я за нее.

— Ну да, — она хмурится и сжимает губы, как будто хочет меня что-то спросить.

Да уж, Высокомудрием она называла Нэлиора, а я уже второй раз так называю Лэкса.

Уж не испортит ли Диалия мне сейчас все расследование? Ведь возьмет и расскажет и про принца, и про все его планы и козни. А что? Может. Она же с самого начала не одобряла затею Нэлиора-Лэксира. А если я сыграю так, как будто мне все известно? Нет, тоже не вариант, надо сделать немного хитрее. Чуть-чуть похитрее выразиться, чтобы и она не выложила мне все как на духу (потому что какое тогда расследование, а?), и я дала ей понять, что догадываюсь о многом…

— Не говори лишнего, — предупреждаю я ее с искренней заботой в голосе. — А то превратит тебя Его Вреднейшество в лягушку и поселит на кувшинках в болоте.

— Ой нет, он добрый, — она смеется, как будто я очень удачно пошутила.

— Ага, конечно, добрый, на лучших друзей надел неснимаемые доспехи, — ворчу я, отмахиваясь от разноцветных бабочек.

Мы зашли за палатки и идем по затененной аллее, кроны нависают над ней и приглушают и шуршание и скрипение лифтов, и гомон покупателей.

— Конечно, добрый! — запальчиво отвечает мне Диалия, топнув ногой. — Я бы убила за то, что мы с Шэвом учудили. Потом раскаялась бы, конечно, потому что мы не со зла. Просто хотели сделать ловушку для Рианиры, чтобы она пришла посмотреть на очередную призванную, а тут такое — кровожадная русалка-людоед…

Очередную призванную… Спасибо, Диалия, пока и правда достаточно. А то мне уже будет совсем неинтересно.

— Нет-нет, хватит! — перебиваю я ее. — Вот это все пусть он сам мне расскажет, потом. Если он такой добрый и хороший, то его просто обязана загрызть совесть, хочу на это посмотреть.

Вот да — пожалуй, это главная причина: хочу видеть, как Лэксира будет мучить совесть. За все мои страдания. За какие? Понятия не имею, я же капризная и сумасбродная. Или… на самом деле мне бы хотелось получше узнать нашего мага, прежде чем рубить сплеча.

— То есть ты все знаешь? — тихо спрашивает Диалия.

— Не все, но достаточно, чтобы сделать выводы, — у меня сейчас очень глубокомысленный вид, я бы сама себе поверила.

— Уверена, что правильные?

— Нет, конечно, — я пожимаю плечами. — Но дай мне самой во всем разобраться, хорошо?

— Какая ты смелая, — Диалия смотрит на меня с восхищением. — Я бы уже от неизвестности сошла с ума.

Вот оно — время для очень важного замечания:

— Но мне известно главное — мне ничего не угрожает. Это ведь так?

— Могу поклясться жизнью, что нет, не угрожает, — серьезно отвечает она, и я ей верю.