Слишком рано, слишком поздно

Слишком рано, слишком поздно

ПОСВЯЩАЕТСЯ МОЕЙ ДОЧЕРИ СУДАРИКОВОЙ АНГЕЛИНЕ (ВЕНТИ)

В уютной комнате царил напряжённый воздух. Свет от настольной лампы мягко озарял стол, за которым сидела Анастиасия, мать четырнадцатилетней Ангелины. Её тонкие губы сжались в тонкую линию, а глаза, обычно сияющие добротой, сейчас были полны беспокойства и досады. Напротив неё, на мягком кресле, сидела дочь, её взгляд был устремлён в сторону окна, но она явно не видела ничего за стеклом.

Ангелина, – начала Настя тихим, но твёрдым голосом. Мы уже много раз говорили об этом. Твоя одежда… твоя причёска… твоя неформальная внешность... всё это выглядит… неприлично.

Ангелина резко повернулась к матери, её лицо исказилось от раздражения. И что? Мне нравится так одеваться! Это мой стиль! – выпалила она, голос её дрожал от ярости.

Стиль? – усмехнулась Настя. Это же просто безвкусица! Ты выглядишь… как хулиганка.

Так я и есть! И мне всё равно, что ты думаешь!

Ссора уже давно перешла черту дозволенного. Слова дочери были грубы и неуважительны. Анастасия тяжело вздохнула, пытаясь сдержать нарастающий гнев.

Дочь, – сказала она спокойно, но твёрдо. – Ты не можешь так себя вести. Мне больно видеть, как ты пренебрегаешь собой, своим будущим. Эта "хулиганская" внешность – это лишь маска, за которой ты прячешь свои страхи и неуверенность.

Не говори мне о моих страхах! – перебила Ангелина, её глаза вспыхнули яростью. Ты ничего не понимаешь! Ты живёшь в своём мире, где всё идеально, а я… я просто пытаюсь найти своё место в этом мире!

Настя попыталась взять себя в руки. Ангелина, – сказала женщина, её голос дрожал от сдерживаемой боли. Я всегда буду рядом с тобой, я люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива. Но для этого тебе нужно изменить свой образ жизни, начать думать о будущем.

Меня всё устраивает! – воскликнула Ангелина.

Нет, – сказала мать резко. – Это путь в никуда. Ты тратишь время, своё здоровье… твоя жизнь превращается в хаос! Я не могу допустить, чтобы ты продолжала идти по этой дороге."

Что ты собираешься делать? – спросила дочь с вызовом.

Настя посмотрела на дочь, её сердце было переполнено болью и отчаянием. Если ты не будешь слушать меня, – сказала она тихо, но твёрдо – мне придётся принять радикальные меры.

Какие меры? – хмыкнула дочка.

Анастасия тяжело вздохнула. – Я запру тебя в доме до тех пор, пока ты не придешь в себя.

Ангелина вздрогнула, её глаза расширились от ужаса. – Ты не можешь этого сделать! Это тюрьма мама!

– Это моя обязанность – защитить тебя от самого себя, – сказала Настя с непреклонностью. В комнате воцарилась тишина, прерванная лишь тяжёлым дыханием дочери.

– Ты же знаешь, что завтра у тебя экзамен – Настя попыталась говорить спокойно, но нотки отчаяния прорывались сквозь слова.

Ну и что? Я все выучу. Ты же не думаешь, что я совсем тупая? – на повышенных тонах возмущённо сказала Ангелина.

Дело не в тупости, дочь! Дело в твоем отношении к жизни! Ты не думаешь о будущем, ты живешь одним днем, как будто завтра не наступит! – Настя не выдержала. Её голос стал громче, наполняясь обидой. Эта твоя внешность… эти волосы, эта одежда, проколы, татуировки… Ты же не думаешь, как это выглядит со стороны? Как ты собираешься найти нормальную работу с таким видом, когда вырастишь?

Ангелина резко обернулась, её глаза сверкнули. – А тебе какое дело до моей внешности? Это моя жизнь, мам! Я хочу так выглядеть, и мне плевать, что ты думаешь!

Плевать? Тебе плевать на мое мнение? На то, что я для тебя стараюсь? – Анастасия почувствовала, как к горлу подступает ком. – Я хочу для тебя лучшего, а ты… ты просто разрушаешь себя!

– Разрушаю себя? Это ты меня разрушаешь своими вечными нотациями! Ты никогда меня не понимала и не поймешь! – Ангелина наклонилась к матери, её лицо исказилось от злости. – Ты хочешь, чтобы я была такой же скучной и предсказуемой, как ты? Чтобы я жила по твоим правилам?

– Я хочу, чтобы ты была счастлива и обеспечена! Чтобы у тебя было будущее! – Настя отступила, чувствуя, как силы покидают её. – А ты… ты просто тратишь свою молодость на… на эту свою неформальность!

Моя неформальность – это я! Я неформалка! Это моя свобода! – Ангелина крикнула, её голос сорвался. – А ты хочешь меня запереть в своей клетке, как птичку!

– Может, и надо тебя запереть! – Внезапно почувствовала прилив ярости, смешанной с отчаянием Анастасия. Слова вырвались сами собой, прежде чем она успела их остановить. – Мне тебя действительно надо запереть дома, чтобы ты не позорила меня и себя! Чтобы ты наконец-то начала думать головой, а не только своей неформальностью!

Ангелина замерла, её глаза расширились от шока и обиды. Анастасия, тяжело дыша, смотрела на дочь, понимая, что сказала лишнее, но уже ничего не могла исправить. Стена между ними, казалось, стала ещё выше и непроницаемее. И в этой тишине, наполненной трещинами непонимания, обе девушки чувствовали себя бесконечно одинокими.

— Ты вообще в зеркало смотрела?! — голос мамы бил в висок, как молоток.

— С тобой нормальные люди не разговаривают! В школу тебя стыдно отпускать! – Не сдержала эмоции, начала кричать Настя.

Вот и не отпускай, — буркнула дочь.

— Я тебя такой не рожала!

Была бы матерью — не орала бы так! - Прокричала Ангелина.

— Не ори! Я твоя мама, а не подружка!!! Ты чего истеришь?- крикнула Анастасия. Голос матери становился все громче, пронзительнее, и Ангелина почувствовала, как её терпение истончается до предела. Эти крики, эти постоянные упрёки – они въелись в её кожу, стали частью её повседневности, но сегодня она просто не могла их вынести. Каждое слово матери било по ней, как молот, разрушая последние остатки спокойствия.

– А я твоя дочь! – Ангелина вскочила из-за стола, опрокинув стул. Грохот разнёсся по кухне, усиливая напряжение. – И я устала! Устала от твоих криков, от твоих претензий! Я не могу так больше! Поскорее бы вырасти и уехать подальше от этого дурдома!