Слишком толстая для убийства

Глава 3. “Идеальный мужчина существует, но у него ключи от твоей соседки”

Иногда жизнь приносит тебе кофе.
Иногда — труп.
И всё это, разумеется, под Новый год.

Стук в дверь был не просто громкий — он был настойчивый, будто кто-то пытался вломиться не в квартиру, а прямо в её реальность.
Катя вздрогнула, пролила чай, и Пельмяшин, шипя, как маленький дракон, метнулся под диван.

— Кто там? — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Это я, — донёсся знакомый баритон. — Лёша.

Катя выдохнула, но сердце не торопилось возвращаться на место.
Открыла осторожно — цепочка, щёлк, узкая щель.
На пороге стоял Лёша. Без пальто, с телефоном в руке, бледный и растерянный.

— Ты… слышала? — спросил он, понижая голос.
— Что?
— Сверху. Крик.
— Я думала, телевизор.
— Нет. — Он покачал головой. — Я стучал к Веронике — не открывает. И свет не горит.

Катя сжала дверную ручку.
Прекрасно. Вот она, новогодняя сказка. Принц и труп — всё включено.

— Может, она просто ушла? — попыталась пошутить.
— В халате и тапках? — Лёша кивнул на лестничную площадку. Там валялась женская перчатка. Та самая.
Теперь она выглядела ещё темнее. И… липкой.

Пельмяшин настороженно посмотрел в сторону двери и зарычал.
Катя вздрогнула.

Минут через десять они уже стояли у квартиры Вероники.
Катя не понимала, как её угораздило — она ведь просто хотела тихий вечер и салат.
Теперь — в тапках, с котом под мышкой (ну а вдруг пригодится, пушистая поддержка),
и с мужчиной, у которого, внезапно, ключи от соседской квартиры.

— Откуда у тебя… — начала она.
— Она сама дала, — перебил Лёша. — На случай курьера.

Щёлкнул замок.

Запах ударил сразу.
Тяжёлый, густой, с какой-то сладковатой ноткой, будто квартира задышала мёртвым воздухом.

— Лёша… мне это не нравится, — прошептала Катя.
— Мне тоже, — отозвался он, делая шаг внутрь.

Квартира выглядела идеально — поначалу.
Белые стены, свежие цветы, свечи на столике.
Но чем дальше они заходили, тем больше деталей царапали взгляд:
брошенный халат, перевёрнутый бокал, след каблука на стене.
И всё это — в гробовой тишине.

Пельмяшин зашипел. Катя ощутила, как у неё холодеют руки.

— Не иди дальше, — прошептала она.
Лёша не послушал.

Он толкнул дверь в спальню — и застыл.

Катя выглянула из-за его плеча.
На полу — женщина.
Блондинка. В халате.
Лицо — бледное, будто из фарфора, глаза полуприкрыты.

Катя отступила.
— Господи… — выдохнула она. — Это она?

Лёша молчал. Только дышал.
А потом, почти шёпотом:
— Я к ней вчера заходил. Мы разговаривали. Я… ничего не сделал.

Катя посмотрела на него.
Бледное лицо, дрожащие руки.
Не может быть. Не он. Слишком живой.
Слишком… нормальный.

Пельмяшин, как будто подтверждая мысль, выразительно фыркнул.
Мол, этот хотя бы кормит, а не убивает.

— Надо в полицию, — сказала Катя.
— Подожди, — остановил он. — Не трогай ничего.
— Думаешь, я собралась делать фотосессию?!
— Я просто… — он сжал кулаки. — Если её убили, а я здесь живу — меня первым и посадят.

Он был прав.
И страшнее всего было то, что Катя понимала это слишком хорошо.

Она посмотрела на дверь.
На окно.
На тело.
И поняла: её жизнь официально пошла под откос.

— Что теперь? — спросила она.
— Надо подумать.
— Думаешь? Может, просто убежим и сделаем вид, что не знакомы?
— А ты сможешь не думать об этом?
— Нет.
— Вот и я — нет.

Они молчали.
Потом экран телефона на столе мигнул.
Сообщение. Катя наклонилась.

“Ты знаешь слишком много. Не высовывайся.”

Катя побледнела.
Лёша прочитал.
Посмотрел на неё.
И в его взгляде было то, от чего холодеют пальцы —
страх, ирония и что-то ещё… почти нежность.

— Катя, — сказал он тихо. — Если я скажу, что не убивал… ты поверишь?

Она посмотрела на него.
На мужчину, который вчера перепутал адрес,
сегодня сварил кофе,
а теперь стоит рядом с мёртвой женщиной.

— Пока не знаю, — ответила она честно.

Пельмяшин тихо мяукнул, будто поставил точку.

Иногда судьба подбрасывает тебе кофе.
Иногда — кошмары.
Главное — не перепутать, где сахар, а где яд.