Слишком толстая для убийства

Глава 7. "Трупы не звонят, но уведомления приходят"

Катя вернулась домой под вечер — в воздух, где дождь, кажется, так и не решился стать событием.
Ключ застрял в замке, будто дверь имела мнение и не собиралась впускать обратно ту, что однажды уже сбежала.

В квартире пахло тишиной.
Не той, домашней — с котом и чаем, — а настороженной.
Такой, где слышно, как пыль двигается по подоконнику, будто кто-то всё ещё живёт, но старается не шуметь.

Пельмяшин вошёл первым — важно, как следователь с нюхом и опытом.
Обошёл периметр, обнюхал углы, глянул на хозяйку строго и коротко мяукнул:
“Что-то здесь не так. Подозреваю — люди.”

Катя включила свет. Лампочка мигнула устало, как будто видела слишком много чужих финалов.
На столе — чашка с засохшей каймой кофе.
Она точно мыла её перед уходом.
Точно.

Сердце вздрогнуло. Не страх, а узнавание — это ощущение, когда прошлое возвращается не по приглашению.

Она обошла квартиру: окно, шкаф, кровать.
Не в поисках, а по инерции — теперь Катя знала, что чудовища бывают не под кроватью, а у плиты, в мятой серой футболке, варят кофе и говорят спокойным голосом.

Телефон мигнул.
Одно уведомление.
Наверное, старое.
Нет. Новое.

От: Вероника.
Время: 18:42.
Сообщение: Ты зря ушла. Он знает.

Мир сжался в точку.
Экран светился спокойно, как если бы в нём не было ничего сверхъестественного.
Имя, аватарка — всё совпадает.
Вот только раньше эта женщина была жива.

Катя медленно опустилась на край стула. Руки дрожали не от ужаса, а от отчаянного желания поверить, что у смерти есть сервис поддержки клиентов.
Может, и правда пишут — если осталась недосказанность.

Пельмяшин встал на задние лапы, ткнулся мордой в экран и фыркнул — с выражением вселенской усталости.
“Хозяйка, доверчивость — это не суперсила.”

Катя усмехнулась, но смех вышел короткий, как вздох.
Открыла чат. Последнее сообщение от Вероники — три месяца назад:
Ты правда думаешь, что его можно исправить?
И теперь — Он знает.

Он.
Кто?
Что знает?
И почему именно сейчас?

Пальцы зависли над клавиатурой.
Написать? Позвонить?
Кому — покойнице?

Экран дрогнул.
“Прочитано.”

Воздух стал густым, липким.
Катя подошла к окну.
Двор утопал в сером — как будто мир выцвел.
И только одно пятно цвета: мужчина в мятой серой футболке выходит из соседнего подъезда.

Лёша?
Или просто её страх в человеческом обличье?

Она отпрянула.
Страх оказался живучим — он не умирает, просто меняет маску.

Кофеварка мигнула.
Лампочка горела — та, что она выключала.
Катя нажала кнопку.
Щёлк — тишина.

— Не сходи с ума, — сказала себе. — Это просто электричество. Или память.

Но память — тоже проводка. И она коротит чаще, чем сеть.

На лестнице — шаги. Мужские.
Медленные, уверенные.
Катя замерла, прислушалась.
Шаги остановились у двери.
Звонок. Тихий, деликатный.
Как будто смерть решила соблюдать этикет.

— Кто там? — голос выдал чужую женщину, сдержанную и уставшую.

— Полиция.

Слово “полиция” прозвучало не как угроза, а как диагноз.
Она открыла.

Двое — мужчина и женщина.
Неопасные, но внимательные.
Тот взгляд, от которого хочется оправдаться, даже если ты просто дышишь.

— Екатерина С.? —
— Да.

Мужчина достал удостоверение.
— Старший лейтенант Власов. Проверяем обстоятельства по делу вашего соседа, Алексея Костомарова.

Имя обрушилось, как холодный душ.

— Что с ним?

— Пока не можем сообщить, — спокойно сказала женщина. — Вы общались с ним в последние дни?

Катя кивнула.
Пельмяшин сел рядом, хвостом отбивая внутренний код тревоги.

— Когда вы виделись последний раз? —
— Несколько дней назад.
— Почему уехали?
— Потому что остаться — значило перестать дышать.

Женщина посмотрела так, будто поняла. Или записала.

— После этого — звонки, сообщения?

Катя вспомнила экран. Имя. Вероника.
Пауза зависла, как глоток воздуха перед ложью.

— Нет, — сказала она.

Власов кивнул.
— Если что-то вспомните — вот наши контакты.

Он говорил вежливо, но эта вежливость была как пистолет с предохранителем: пока не выстрелит — не значит, что безопасен.

Когда дверь закрылась, Катя долго стояла, не отпуская ручку.
Будто дверь — это единственное, что ещё держит границы реальности.

Телефон мигнул снова.
Номер без имени.
“Он не тот, за кого себя выдаёт.”

Пельмяшин зевнул демонстративно и глянул на хозяйку так, будто устал от сериалов без перерыва.

“Ну что, Катерина… похоже, это был не финал сезона, а пилот.”

Катя криво улыбнулась.
Потому что, чёрт возьми, он прав.