Слишком толстая для убийства

Глава 15 "Вежливые люди с удостоверениями"

В дверь постучали так, как стучат те, кто не сомневается, что им откроют.

Не громко. Не резко.

Уверенно.

Катя и Лёша переглянулись — не как сообщники, а как люди, которые одновременно поняли: пауза закончилась.

— Я открою, — сказала Катя.

— Я рядом, — ответил он.

Пельмяшин, будто получив внутренний приказ, исчез в комнате.

«Я в этом не участвую», — читалось в его удаляющейся спине.

За дверью стояли двое. Мужчина и женщина. Без лишних деталей во внешности — именно так выглядят люди, которые не должны запоминаться.

— Екатерина Сергеевна? — уточнила женщина.

— Да.

— Старший следователь Орлова. Это — капитан Громов. Можно войти?

Формулировка была вежливой. Отказ — невозможным.

Они прошли в квартиру, оценивая пространство без любопытства. Так смотрят не на быт, а на потенциальные ошибки.

— Алексей Костомаров, — сказал мужчина, глядя на Лёшу. — Мы как раз к вам.

Катя почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее. Не тревожнее — тяжелее. Как перед грозой, которая уже решила, где ударит.

— Мы получили подтверждение, — продолжила Орлова, — что пистолет, фигурирующий в деле Вероники Синицыной, относится к музейному фонду МВД. Реставрацией занимались вы.

Лёша кивнул.

— Да.

— Также установлено, — добавил Громов, — что вы проживали с погибшей в один период. Неофициально.

Катя заметила, как Орлова скользнула взглядом по папке на столе.

Слишком точно.

Значит, знали.

— Это не было сожительством, — спокойно сказал Лёша. — Я снимал комнату.

— У журналистки, которая вела расследование по вашему месту работы, — уточнила Орлова. — Согласитесь, выглядит… неоднозначно.

Катя вмешалась раньше, чем он успел ответить.

— Вы считаете его подозреваемым? — спросила она.

— Мы считаем его носителем информации, — ответила Орлова. — И потенциальным фигурантом.

Слова были выверены. Без обвинений. Без оправданий.

— Алексей, — продолжила она, — вы знали, что Вероника Синицына выходила на схему нелегального вывоза восстановленного оружия?

— Да.

— И не сообщили?

— Я не знал, кому можно сообщать.

Громов усмехнулся.

— Удобная позиция.

Лёша посмотрел на него прямо.

— Нет. Опасная.

Повисла пауза. Та самая, где решается, кто сейчас сделает следующий ход.

— У нас есть основания полагать, — сказала Орлова, — что доступ к пистолету имели как минимум три человека. Один из них — вы. Второй — ваша жена, Алёна Костомарова. Третье лицо мы устанавливаем.

Катя почувствовала, как у Лёши дрогнули пальцы.

Не от страха — от злости, которую нельзя показать.

— Где вы были в день убийства Вероники? — спросил Громов.

— Здесь.

— Кто может подтвердить?

— Я, — сказала Катя.

Орлова посмотрела на неё внимательно. Слишком внимательно.

— Вы понимаете, что становитесь свидетелем?

— Я понимаю, что уже им стала.

Телефон Лёши завибрировал. Он даже не стал смотреть на экран.

— Вам лучше поехать с нами, — сказала Орлова. — Просто поговорить.

— Я поеду, — ответил он. — Но с адвокатом.

— Разумеется.

Они вышли быстро. Без сцены. Без наручников.

Это было хуже.

Дверь закрылась.

Квартира снова стала тише. Но это была тишина после взрыва — когда ещё звенит в ушах.

Катя села на стул. Руки дрожали — не от паники, от ярости.

Пельмяшин вышел, запрыгнул к ней на колени и тяжело вздохнул.

«Ну вот. Началось по-настоящему».

Телефон Кати загорелся.

Неизвестный номер.

**«Вы слишком близко. Отпустите его, если хотите остаться в живых».**

Она посмотрела на экран, потом — на закрытую дверь.

— Поздно, — сказала Катя вслух. — Я уже не умею отпускать.

И в этот момент она поняла:

это больше не история про убийство.

Это история про выбор.

А такие истории редко заканчиваются аккуратно.