Слишком толстая для убийства

Глава 22 "Неофициально"

Отказ из музея не ушёл из головы — он просто сменил форму.

Катя чувствовала его кожей, как холодный сквозняк: вроде окна закрыты, а всё равно тянет.

Она вышла из дома без плана, но с направлением.

Есть люди, к которым не идут по официальным каналам.

И Вероника как раз из тех, кто таких знал.

Кафе было на углу, в подвальном помещении, где всегда пахло кислым молоком и чужими разговорами. Здесь не задерживались — сюда приходили, когда нужно было поговорить так, чтобы не запомнили.

Алиса — бывшая коллега Вероники — уже сидела за столиком у стены.

Короткие волосы, чёрная куртка, чашка остывшего американо.

Лицо человека, который слишком долго притворялся, что ничего не знает.

— Ты опоздала, — сказала она без упрёка.

— Я не опаздываю, — ответила Катя. — Я не спешу доверять.

Алиса усмехнулась. Невесело.

— Тогда мы в равных условиях.

Они молчали почти минуту.

Это была не пауза — проверка.

Кто первый скажет лишнее.

— Вероника боялась не полиции, — сказала Алиса наконец. — Если ты за этим — можешь сразу уходить.

Катя не двинулась.

— Я уже это поняла. Я хочу знать — кого.

Алиса посмотрела в сторону барной стойки, потом — на дверь.

Привычка, доведённая до автоматизма.

— Она называла это «ведомством». Не конкретным. Не по названию. Просто… — Алиса повела плечом. — Теми, кто не оставляет следов. Кто не пишет отказов. Кто просто закрывает тему.

— Она работала одна? — спросила Катя.

— Нет. — Ответ был слишком быстрый. — Но и не в команде. Скорее… в связке. С людьми, которые дают информацию не ради статьи.

Катя вспомнила подпись в документах.

*По согласованию.*

— Она что-то нашла? — спросила она.

Алиса наклонилась вперёд.

— Она нашла слишком много. И поняла это раньше, чем нужно. Последние недели она почти не спала. Говорила, что за ней «смотрят аккуратно».

— Аккуратно? — переспросила Катя.

— Да. Без угроз. Без звонков. Просто — создают ощущение, что ты не одна. Даже когда одна.

Катя сжала пальцы на чашке.

Это чувство было ей знакомо.

— Она говорила о музее? — спросила Катя.

— Говорила о фондах. О старых вещах, которые вдруг начинают жить второй жизнью. О людях, которые умеют подписывать так, что подпись важнее выстрела.

Слова легли точно. Слишком точно.

— Она знала Лёшу? — спросила Катя.

— Да. — Алиса кивнула. — И доверяла ему. Это её и злило. Она не любила доверять.

Катя почувствовала, как тревога внутри начинает менять вкус.

Становится острой.

Злой.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросила она.

Алиса посмотрела прямо.

— Потому что Вероника бы хотела, чтобы это дошло до кого-то, кто не работает «по инструкции». И потому что ты уже внутри. Я это вижу.

Катя медленно выдохнула.

— Значит, это не бытовое убийство.

— Нет, — сказала Алиса. — Это даже не убийство. Это зачистка.

Слово прозвучало тихо, но оставило след.

Когда Катя вышла на улицу, воздух показался плотным, как перед грозой.

Город жил своей жизнью — автобусы, люди, витрины.

И только она шла с ощущением, что наступила на территорию, где не любят свидетелей.

Тревога ушла.

На её месте осталась злость.

Холодная. Сфокусированная.

Катя поняла:

дело больше не про Веронику.

И даже не про Лёшу.

Оно про тех, кто считает, что имеет право решать — кто увидит след,

а кто — нет.

И теперь Катя точно знала:

если её держат в стороне, значит, она идёт правильно.